– Какое еще шоу?!

На наши голоса оборачивается Антонина. Теперь она тоже излучает столько презрения, что, существуй его счетчик, прибор бы сломался.

– Я вижу, некоторым совсем безразлично, что я сейчас говорю, – цедит мегера. – А ведь правила для всех едины. Если вы не получаете на вечерней церемонии омелу от нашего холостяка, то покидаете проект. И никаких исключений!

– Какой еще холостяк? – Роза снова хватает меня за рукав, заставляя тем самым наклониться к ней.

Чувствую, у меня скоро не будет этого рукава…

– В смысле? – вскидываю бровь я. – Александр Отрыжк… Ой, то есть… Э-э…

– Погоди. Это что, не то шоу, где из пацанок делают леди? Мой агент говорил мне о крутом проекте для моей внешности.

Мне даже становится жаль Розу. Столько эмоций в ее глазах: отрицание, непонимание, шок. Бедняга даже отпускает мой рукав.

Еще минуту назад я хотела попятиться подальше от Розы. Теперь же как-то неловко это делать.

– Соболезную, – похлопываю ее по плечу, а сама думаю, что первый уход участницы может случиться еще до начала шоу.

Роза выглядит так, будто ее собираются продать арабскому шейху, как служанку, которая будет каждое утро делать массаж ног. И не только ног, что уж там…

Мы все вскидываем головы, когда слышим сильный гул.

– Вертолет! – взвизгивает одна из девиц, и все остальные вдруг начинают прыгать и радостно вопить.

– Это Алекс!

– Алекс прилетел!

Кошусь на оператора. Тот снимает, как по безупречно голубому небу летит большой вертолет, затем зависает над пустой площадью и опускается прямо перед нами.

Не уверена, что так вообще можно делать, но раз наш холостяк такой богатый… То потом оплатит штраф. Не страшно.

Все, застыв, ждут, когда дверь вертолета откроется. Ради приличия и хорошего кадра делаю такое же восторженное лицо, как у других девушек, хотя сомнения уже закрадываются. И они не напрасны, ведь никакого Отрыгонова в вертолете нет.

– Дамы, прошу на борт! – объявляет Антонина.

И тут толпа разношерстных девушек делится на новые группы.

Одна часть претенденток на сердце холостяка бросается к вертолету чуть ли не наперегонки. И как умудряются на высоченных шпильках не упасть?

Вторая часть, в которой сейчас нахожусь и я, застывает на месте и с раскрытыми ртами смотрит вслед первой.

– Я бою-ю-юсь! – воет белокурый Шпинат.

Ее успокаивает Гадалка:

– Все будет хорошо. Верь мне. – Она достает из блестящей сумочки «Гуччи» какую-то карту и показывает Шпинату, пока я закатываю глаза.

Лучше бы показала статистику с минимальным процентом крушений вертолетов, а не вот это вот.

Ладно, я совсем не душнила, просто… Карта в качестве утешения? Она это серьезно?

– Погнали! – Меня снова тянут за рукав. – От этого воя голова раскалывается.

Роза шагает к вертолету и тащит меня за собой. Я иду на автопилоте.

Вроде страшно. А вроде интересно.

Да и разве станет хорошая актриса отказываться от съемок из-за мысли, что она может не долететь на вертолете до пункта назначения, а ее останки затеряются где-то под завалами снега?

Оптимизм мое все.