Эх, Саша, Саша…

3

К вечеру я имела полное права на медаль «За заслуги», причем никак не ниже третьей степени. «Поповское» дело я не только оформила, но и умудрилась сдать, причем в окончательном виде две статьи из трех, инкриминируемых батюшкам, отпали как-то сами собой. Бог весть, авось поможет; да и мне зачтется. А главное, я сумела узнать фамилию загадочного трупа. Сделать это удалось без особых трудов. Не понадобились даже услуги экспертов. Я просто позвонила в горотдел, поинтересовавшись пропавшими без вести за последние двое суток. После чего осталось лишь получить по факсу фотографию разыскиваемого родителями Трищенко Владимира Владимировича, девятнадцати лет от роду, бармена ночного заведения под названием «Казак Мамай». Подвернувшийся в коридоре инспектор мигом узнал погибшего, хотя на фотографии тот был без серьги. Удача не столько обрадовала, сколько разозлила. Все это мог проделать и сам господин Изюмский. Дуб, к слову, так и не появился, и я мысленно пообещала назавтра продолжить воспитательную работу.

Теперь можно и домой. Собственно, вся моя активность была целенаправленной. Сегодня следовало исчезнуть пораньше и обязательно отдохнуть перед тем, как включать компьютер. Оставалось проглядеть накопившиеся за последних два дня бумаги.

Они были там, где и положено: на столе, в большой черной папке. Сверху лежали две справки по психу-Кривцу – их я со злорадством отложила в сторону. Пусть тот бедолага, которому шеф перебросил это дело, разбирается – но без меня. Еще одна бумага по бравому мордобойце сержанту Петрову (это который «хвост»). И, наконец, следственный отдел прислал запоздалую «объективку» на гражданина Молитвина. Ее можно было смело не читать, но любопытство взяло верх. Итак, Молитвин Иероним Павлович… Ну и имечко, почти как у меня! Кандидат исторических… Ого, вот вам и алкаш! Впрочем, одно другого не исключает. А вот и послужной список… Университет, защита в столице, доцент педагогического, затем НИИПриМ… Книжный червь? Наверное… Итак, НИИПриМ, лаборатория МИР, после – инвалидность, временно не работал, в настоящее время… Стоп! Дура! Стоп!

Внезапно показалось, что меня уже расстреляли. Или, во всяком случае, приговорили. Лаборатория МИР! Институт Прикладной Мифологии! Господи Иисусе, Моисей Угрин, покровитель нелегалов!

Лаборатория МИР!

Я долго сидела, глядя в равнодушную бумагу и не зная, смеяться или плакать. Пять лет я искала хоть какой-нибудь следок этой самой лаборатории. МИР, Зона «Б», Институт N 7, скрывавшийся под дурацким, сугубо «штатским» названием. Тот самый институт и та самая лаборатория, из-за которых…

Итак, пять лет искала – найти не могла. И другие искали – с тем же успехом. И вот мне, дуре набитой, подсовывают… Нет, преподносят нужного человека на золотом блюдечке, а я…

Успокоиться удалось с трудом – и то не до конца. С блюдечком, конечно, не все так просто. Поднесли-то поднесли, но даже лизнуть не дали. В том-то и соль, что пять дней назад Молитвин Иероним Павлович похищен неизвестными, о чем указано в сообщении заместителя главврача неотложки, заявлении соседей и показаниях молитвинского собутыльника, Залесского Олега… Как бишь его там? Ладно, потом…

Итак, плыл себе Колумб, плыл, открыл Америку, да не заметил. А она возьми – и сквозь землю провались! И не беда это для Гизело Эры Игнатьевны, старшего следователя прокуратуры, а вот для кое-кого другого – почти катастрофа. Например, для внедренного сотрудника Стрелы, который год пытающейся разобраться в здешней куче дерьма. Ладно, еще не вечер. Молитвина не убили, а похитили. Значит, жив. Его искали и после похищения.