Из траттории поспешно выбежал официант, чтобы принять заказ, и Кэтрин попросила принести кофе. Когда он вернулся, она спросила, почему сад так запущен и никто не приводит его в порядок. Молодой человек поспешно перекрестился и прошептал несколько слов, которые Кэтрин не поняла, но не сомневалась, что он стремился отвести от себя несчастье.

Покинув тратторию, девушка пересекла площадь и села на каменную скамейку в маленьком сквере. Оттуда были видны древние, но хорошо сохранившиеся розовато-рыжеватые стены палаццо, богато украшенные балюстрады и остроконечные башенки на крыше. Кэтрин заметила, что одна из четырех башенок рассыпалась в пыль, а другая накренилась. Если здание все еще принадлежит семье Бертини, размышляла она, почему они не продадут его? Такой участок земли, должно быть, очень дорого стоит. Но это, конечно, не ее дело.

Через некоторое время Кэтрин спустилась в гавань, где проснувшиеся рыбаки деловито готовились к вечерней ловле. Она скользнула взглядом по берегу, даже не сознавая, что ищет быструю маленькую моторку, но на волнах покачивались только желтые рыбацкие лодки. Девушка поспешно отвернулась и быстро зашагала к вилле Роскано.

Алессандро собирался выехать утром, как только рассветет, но Мирелла заявила, что будет готова никак не раньше одиннадцати. Кэтрин была рада согласиться с любым предложением, но это желание Миреллы задержаться удивило ее, тем более что итальянка сама горячо настаивала на скорейшем отъезде, и все уже было готово к путешествию.

Синьора Бертини и ее многочисленные родственники, провожавшие трио в дорогу, наговорили им массу добрых пожеланий и призывали Алессандро ехать осторожно, везя такой драгоценный груз — двух прекрасных синьорин. Была передана масса всевозможных посланий и приветов Энрико и другим, кто окажется на вилле Монтефранко, и со всех сторон сыпались шутливые намеки. Кэтрин, плохо понимавшая по-итальянски, заметила, что Мирелла краснеет и хмурится, и догадалась, что эти добродушные подшучивания касались ее и Энрико.

Дорога ровно поднималась вверх, оставляя позади плодородные зеленые долины с виноградниками и приусадебными участками, бегущими на юго-восток к Кальяри. Ландшафт становился суровее, временами его украшали пробковые деревья, затем появились каштаны и белые березы. Вдали виднелись розовато-лиловые остроконечные пики гор, плавно переходящие один в другой на линии горизонта. Первую остановку путешественники сделали в Санлари — приятном маленьком городке с комфортабельной гостиницей напротив старинного замка.

За обедом, накрытым во дворе под навесом, Кэтрин затронула в разговоре тему легенд.

— Расскажите мне историю старого палаццо Роскано, — попросила она Алессандро, надеясь, что он не окажется таким суеверным, как другие члены семьи или те, кто работает в траттории.

Мирелла тихо засмеялась:

— Она обросла столькими сплетнями и выдумками, что ты не сможешь отличить истинную версию от сказки.

— Это если ты не настоящая Бертини или Роскано, — заметил Алессандро. — Все началось очень давно, вероятно лет двести назад, а может, и триста. Роскано были могущественной семьей, очень богатой и уважаемой. В Портомарко они часто служили судьями или государственными чиновниками. Один из них, Фердинандо Роскано, был известен своей строгостью к преступникам, за что его многие ненавидели. — Алессандро сделал паузу и глотнул вина, затем продолжил: — Вот с него все и началось. Однажды перед ним предстал человек, обвиняемый в воровстве. Как обычно, Фердинандо приговорил его к смертной казни, но преступник умолял помиловать его, утверждая, что он талантливый скульптор и может украсить палаццо Роскано еще одной башней, достойной знатной семьи.