Круто рванул в сторону, через канаву, по дощатому измостью, к перекосившемуся сараю, у дверей встал во весь рост, налегая на серые старые доски, и радостно, с горловым хрипом, во всю мощь легких дал голос.

– Охранять, Юнгар! – Я сбросил лонжу и облегченно вытер с лица испарину.

С дальнего края пустыря показался наш желто‑синий автобусик, я подкинул вверх кепку и замахал им рукой – чтобы они нас с Юнгаром не потеряли.

Потом участковый и подъехавший из отделения инспектор доставили к сараю хозяйку, и сзади нее маялся красномордый опухший парень – сынок, в грязно‑рыжей щетине и голубой ряби наколок‑татуировок. На правой кисти у него было кривыми буквами наколото «ЖЕНЯ». Радостный Задирака спросил у парня:

– Ты, что, боишься забыть, как тебя зовут? Мы напомним!..

Парень плевался и грозился нам прокурором за самоуправное вскрытие сарая. Потом мать вынула откуда‑то из‑под кофты ключи, хрустнул в нутре ржавый замок, распахнулась створка двери, и в прорезавшем сумрак сарая луче фонаря кроваво сверкнули две дюжины напуганных кроличьих глаз. А на верстаке у двери валялись три голые, уже ободранные тушки…

Юнгар подвизгнул и отошел от дверей.

– …Милиция слушает. Замдежурного Микито…

– Дяденька, помогите, пожалуйста. У нас кошка Машка упала в сетку под окном. На шестом этаже. Мяукает, а вылезть не может. Жалко Машку…

13

Рита Ушакова

Вытирая руки носовым платком, в зал вошел следователь Скуратов и сказал:

– Станислав, вас ждут в приемной какие‑то провинциалы.

Тихонов удивился:

– А почему вы думаете, что провинциалы?

– Они оба в сапогах и в нейлоновых рубашках, – оъяснил следователь.

Тихонов засмеялся, взял меня за руку и предложил:

– Хочешь познакомиться с провинциалами?

– Хочу, мне все интересно. – Я поднялась, и мы пошли вниз, в приемную.

По дороге, все еще улыбаясь, Стас сказал:

– Он мне напомнил одну давнюю историю. Ко мне пришел как‑то в гости мой приятель, однокурсник. Вечером мать спросила: «Он что, провинциал, твой новый друг?» «…Мамочка, – спрашиваю, – ты с чего это взяла?» А она хохочет: «У него бакенбарды и трагическое выражение лица!»

В приемной сидели и тихо переговаривались с молоденьким дежурным лейтенантом «провинциалы» – здоровенные парни с обветренными простодушными лицами.

Лейтенант встал:

– «Сквознячок», Станислав Палыч.

Тихонов мельком оглядел парней и спросил:

– Мотоцикл?

Парни в один голос ответили:

– Мотоциклы! – и только потом удивленно переглянулись.

– Ясно, – кивнул Стас. – Рассказывайте, только покороче.

Один из парней, беспокойно жестикулируя огромными ручищами – на пальце правой поблескивало золотое обручальное кольцо, – забубнил:

– Приехали мы вчера, да, вчера, выходит, «Явы» нам нужны. Из города Ново‑Экономическое, знаете небось, нет? В Донбассе, одним словом, да… Шахтеры мы… Наших мотоциклов, конечно, навалом, но охота «Яву», у нас шоссейки такие нынче залили, будь спок!..

– Короче, гражданин… – сказал Тихонов, и фраза прозвучала у него совсем по‑милицейски. Он, наверное, это почувствовал и добавил: – Я же вас просил… К делу переходите.

– Я и говорю к делу, – отозвался парень. – У нас тут в Москве делишки кой‑какие, ну и мотоциклы решили взять. Приезжаем к магазину, на витрине «Явы» красуются, а в наличии нема.