– Тогда все. – Координатор поднялся. – До встречи, коллеги.

    Откланявшись, я возвратился в свой бьон. Павел, словно тень, последовал за мной, по-прежнему в окружении экзотических рыбок.

    – Полагаешь, Гинах прав? – спросил я. – Что там с этим Принцем? Что-то посерьезнее ловушек?

    Павел молча кивнул, пристроив свое изображение на полке камина. Казалось, Принц и тема нашего совещания вдруг перестали его интересовать; нахмурившись, поглаживая седоватые волосы, он напряженно размышлял о чем-то.

    – Гм-м… Скажи, Андрюша, ты с Октавией своей давно знаком?

    Вопрос был столь неожиданным, что я опешил. История нашего с Тави знакомства была простой: однажды Койн Продления Рода пригласил меня в Антард, на занятия с подростками. Меня просили рассказать не о древних цивилизациях, не о ливийцах и египтянах, а вообще о работе психоисторика: что мы исследуем, как и зачем. Интерес вполне понятный; в глазах молодежи наша профессия очень романтична, о чем сообщила мне Лена, подопечная моей подруги. Через несколько лет после этих занятий к нам пришли сразу трое: юная Мэй и братья-близнецы Диего и Иван. Но был у этих встреч и личный результат – после одной из лекций на меня взглянула Наставник-Воспитатель с серо-зеленоватыми глазами. Только взглянула и все, однако я понял, что погиб. Впрочем, как оказалось в ближайшую ночь, погибель была приятной.

    – Чтоб мне, манки трахнутому, на компост пойти! – выругался Павел. – Прости мою бестактность, дружище! Я что-то не так сказал?

    – Все так, ничего страшного, – пробормотал я. – А с Тави мы знакомы сто сорок лет, четыре месяца и девятнадцать дней. В реальном времени, конечно. Если же приплюсовать годы мниможизни…

    – Бог с ней, с мниможизнью! Ты мне лучше скажи, – Павел понизил голос, – верно ли то, что говорят о женщинах с Тоуэка?

    – А именно? – Я улыбнулся; его вопросы напомнили мне недавний разговор с Леной и Лусией.

    – Ну, о том, что они выбирают мужчин раз и навсегда?

    – Это правда. Видишь ли, Павел, за три-четыре последних тысячелетия люди расселились по множеству миров Галактики, и временами их природные условия влияют на человеческий организм так удивительно… Меняются облик, рост, телосложение, черты лица, случаются метаморфозы и с генетическим аппаратом, даже с функциями мозга. Кельзанги сильны и высоки, у обитателей Ваасселя уши без мочки, а глаза вытянуты к вискам, кожа астабцев синеватая, жители Альгейстена способны к точным наукам, на Ниагинге у людей развито обоняние… Тоуэк одарил переселенцев особой чувствительностью. Стоит ли удивляться, что у женщин это свойство развито сильнее?

    Павел склонил голову к плечу, уставился в пространство, будто внимая не моим словам, а прислушиваясь к информационным потокам ноосферы.

    – Значит, правда… – прошептал он. – И что мне теперь делать? Не знаю, хоть до купола подпрыгни!

    – Ты о чем? – с недоумением спросил я.

    – О Джемии. Саймон имел на нее виды, но, кажется, она его отшила и положила глаз на меня.

    – Что сделала?

    – Отшила. Ну, отвергла грязные домогательства, с которыми Сай к ней подкатился, дала от ворот поворот и переключилась на меня. Со всей силой женского очарования!

    Разобраться без пояснений с этими старинными оборотами было непросто.