Плюс, не хочу давать Данте даже намёк, что мы поняли их с Уль разговор перед смертью заговорщиков.

Он может запаниковать и совершить какую-нибудь фатальную глупость. Кому это надо? Точно не мне.

В общем и целом, я прикрываю её магию тем фактом, что на изучение каждого языка требуется много времени и чем их больше, тем сложнее будет идти процесс перевода.

Вроде как Лорд Данте купился на такое объяснение, но всё равно настоял на том, чтобы показать хоть какой-то результат.

Мне это тоже интересно, ведь ни «фей», ни «горилл» нам с собой не дадут, так что зачем терять возможность узнать немного больше об этих сущностях?

Вот теперь мы общаемся с разными представителями духов под наблюдением змееглазых и правителя Милана, в частности.

Первыми подопытными становятся «быки», у представителя которых отключают ошейник и позволяют переговорить с Люси.

Подопытного, кстати, крепко-накрепко закрепляют в тяжёлом кресле, чтобы тот не думал чудить, в случае чего.

Хотя ошейник и «продвинутый», который оставляет существо в сознании, но при его работе всё равно подавляется воля.

А, значит, существа не могут нормально общаться.

Так что подопытные напоминают хорошо упакованных буйных пациентов в какой-нибудь древней психбольнице.

Ко всему прочему к Люси приставляют еще и охрану из змееглазых, чтобы избежать даже самых незначительных рисков.

Вдруг, кандалы всё же не выдержат?

Так что лишней очередная мера безопасности никогда не будет.

Вот отключают ошейник, и Люси, замерев напротив «быка», ждёт хотя бы единственную фразу.

Молчание.

Существо обводит присутствующих ленивым и даже сонным взглядом и молчит.

Люси пробует произнести несколько фраз на человеческом языке, на языке волколюдов и даже одну фразу на языке варанов из краснодарских болот.

— Что⁈ Что ты сказала⁈ — дёргается Данте, едва не хватая Люси за плечо.

— Это на вараньем? — удивляется она.

— Мы выяснили, что болотные вараны обладают примитивным языком, — поясняю я, — могут передавать друг другу простейшие мысли и приказы.

— Я сказала: «Здравствуй, я не враг», — говорит Люси.

— Да-да, я понял, в смысле… продолжайте! — отмахивается Данте.

И что это сейчас было?

Зато я понимаю, зачем Люси использует весь этот спектакль с применением разных языков. Хочет вставить фразу на языке «быков», которая бы спровоцировала их на разговор.

И, действительно, она произносит отрывистые подвывающие звуки «волколюдской» речи и что-то к ней добавляет.

«Бык» оживляется и говорит фразу в ответ.

Медленно, неспешно, проговаривая не то что каждый слог, но каждую букву. Словно дите малое в самом деле.

Люси пытается «вывести его на разговор», но тот отвечает буквально двумя-тремя словами.

И те, по словам нашей переводчицы, в разных вариантах означают «еда».

— Как я уже вам говорил, — комментирует Данте, — «быки» крайне… ограничены в мыслительных процессах. И я сейчас не говорю, что они — тупицы или сплошь и рядом идиоты, но просто их скорость мышления и реакция отличаются от таковых у нас.

— Иное восприятие времени? — качаю я головой.

— Можно сказать и так, — кивает правитель Милана. — Как для черепахи, жизнь в несколько сотен лет — норма, так и для «быков» минуты размышлений — это совсем не фигуральное выражение. Однако, свою медлительность в мышлении, они с лёгкостью компенсируют невероятным телосложением и чуть ли не бесконечной Выносливостью. От того и работники из них эталонные.

— Чего только не увидишь в мире Системы, — вздыхаю я.