– Знаю, и меня это забавляло. Юноши часто следуют зову плоти. Спустя двадцать лет этой тяге, скажем так, сопротивляться становится легче.

Фульк потер ладонью свежевыбритый подбородок и предположил:

– Не иначе как Мод ле Вавасур владеет бескрайними земельными угодьями или обладает важными семейными связями?

Ему было крайне любопытно, что может сподвигнуть убежденного холостяка на брак с девушкой, по воз расту годящейся ему в дочери. Хотя Фульк сразу поверил Теобальду, что мотивом здесь было не вожделение, он невольно вспомнил, как вчера вечером лорд Уолтер вызвался лично отвести девочку к бабушке.

– Земли у ле Вавасуров не то чтобы бескрайние, но достаточно обширные и вдобавок граничат с моими. Словом, у нас с отцом Мод есть общие интересы.

Фульк кивнул без всякого выражения, но что-то из его мыслей, должно быть, просочилось наружу, поскольку Теобальд усмехнулся:

– Я, вообще-то, никогда не был убежденным противником брака, просто хотел найти добросердечную женщину с хорошим приданым. Мне, между прочим, уже сорок четыре года, так что пора определяться. Приданое за девушкой дают более чем достойное, родственные связи тоже хороши. Если я упущу сейчас свой шанс, ле Вавасур найдет дочери другого мужа, и еще не известно, что за человек в конце концов окажется моим новым соседом. – Уолтер посмотрел на Фулька твердым и ясным взглядом и сказал: – Поверь, я не из тех, кому нравятся незрелые фрукты. Я готов дать девчушке время стать взрослой женщиной и обращаться с ней буду хорошо. Фульк, ты видел, как ведут себя некоторые мужчины. Они гладят своих охотничьих собак и бьют жен. Эта малышка вчера вечером затронула нежные струны в моем сердце, и я хочу ее защитить. – (Фульк ничего не сказал, но ему было весьма не по себе.) – Мне важно, чтобы ты дал согласие выступить свидетелем на помолвке, не питая ни доли сомнения в моей честности. – Теобальд положил Фульку руку на плечо, чтобы придать словам весомость. – Ты только что стал рыцарем, поклялся защищать слабых и твердо стоять на защите справедливости. Я хочу, чтобы ту же принципиальность ты проявил и относительно моей помолвки.

Фульк устыдился того, что его мысли приняли такой поворот. А Теобальд-то, оказывается, видит его насквозь. Он и сам теперь не понимал, как мог усомниться в своем бывшем наставнике, человеке, чья честь и мораль всегда были безупречны.

– Сэр, я недостоин такой чести. – Фульк стиснул руку Теобальда. – Но я охотно выступлю свидетелем.

Хьюберт Уолтер, епископ Солсбери, ждал в приделе часовни вместе с Мод ле Вавасур, ее бабушкой, отцом и горсткой свидетелей. Увидев среди свидетелей улыбающегося принца Иоанна, Фульк испытал горячее желание развернуться и уйти, но Теобальд подтолкнул юношу вперед, твердо положив ладонь на его дернувшуюся спину.

– Как бы то ни было, Иоанн – мой сеньор, и я принес ему вассальную клятву в обмен на владение Эмаундернессом и моими ирландскими землями, – вполголоса произнес Теобальд. – И не пригласить его на помолвку было бы просто непочтительно.

Фульк двинулся дальше, но внутренне весь напрягся. Будь он собакой, шерсть у него на загривке встала бы дыбом.

Принц поднял глаза, когда Фульк вошел в часовню, и потемнел лицом. Но неожиданно улыбнулся, встретившись полным злобы взглядом с глазами Фицуорина.

– Да, Тео, ты постарался сделать свою помолвку благим начинанием, – протянул он. – Принц, епископ, ребенок и Парцифаль – дурачок, ставший рыцарем, – все собрались в одном святом месте.

Фульк с трудом сдержался, очень уж хотелось ему достойно ответить обидчику.