— Поедешь в больницу? — спрашиваю я его.

— Пока нет.

— Как бы я хотела оказаться рядом с тобой, — говорю я и с облегчением и радостью понимаю, что это правда. Нет ничего лучше, чем оказаться со своей семьей. В полном со¬ставе.

— В Атланте или Нью-Йорке? — В голосе мужа безоши¬бочно улавливаю какой-то подвох. Кажется, он улыбается или близок к этому.

— Все равно, — говорю я.

Из боковой улицы выворачивает такси и останавливает¬ся напротив. Я смотрю на небо. Жаль, не видно звезд или хотя бы луны. Дверца такси распахивается, и передо мной появляется Энди, в том самом костюме и красном галстуке, что я воображала минуту назад, и даже в том же самом синем пальто. Несколько секунд мной владеет радостное замеша¬тельство и удивление, такое счастливое чувство, которое бы¬вает только в детстве. Словно веришь в чудо, и вдруг оно сбы¬вается на твоих глазах. Муж улыбается мне неуверенной доб¬рой улыбкой, и я окончательно убеждаюсь, что это не сон.

— Привет, — говорит он и делает несколько шагов мне навстречу.

— Привет, — вторю я, поднимаясь со ступенек и тоже улыбаясь. — Как ты тут оказался?

— Тебя искал. — Он смотрит мне в глаза и кладет руку на перила, совсем рядом с моей.

— А как?.. — начинаю я, и замолкаю.

— Прилетел сегодня вечером. Когда ты позвонила, я был уже в такси...

Представляю, как все это было. Он сел в самолет и про¬летел столько миль, чтобы увидеть меня. Рискуя пропустить роды Марго.

На глаза снова наворачиваются слезы, но теперь по со¬вершенно другой причине.

— Мне не верится, что ты здесь, — говорю я.

— А мне не верится, что я нашел тебя.

— Прости меня, — прошу я и плачу.

— Не надо, милая, — нежно говорит он. — Я ошибался, поменял свою и твою жизнь, думал, что так и надо. А твои чувства в расчет не принял. — Он подходит ближе. Теперь нас разделяет один шаг. — Я хочу, чтоб ты была счастлива, — шепчет он мне.

— Я знаю, — говорю я и думаю о своей работе, о Нью-Йорке — обо всем, чего мне так не хватает в новой жизни. — Зря я уехала вот так...

— Может, ты не могла иначе.

— Может быть, — соглашаюсь я и думаю о нашем по¬следнем с Лео поцелуе. Как несхожи эти два момента — по многим причинам. Говорю себе, что все мужчины разные, но отныне мне не придется выбирать. — Все равно...

— Это больше не имеет значения. — Энди спокоен. Вро¬де бы нельзя сказать точно, что он имеет в виду, и в то же время я знаю наверняка, что именно он хочет сказать.

— Скажи мне, что у нас все будет хорошо, — прошу я, утирая слезы, которые все катятся и катятся по щекам.

— У нас все будет гораздо лучше, вот увидишь, — уверя¬ет Энди с дрожью в голосе.

Я буквально валюсь в его объятия и вспоминаю, как мы мыли посуду в День благодарения. Тогда я тоже задавалась вопросом — возможно ли, чтоб я влюбилась в брата Марго. Я решила, что возможно, — и это случилось. И теперь, под тем¬ным осенним небом, я понимаю, почему так случилось — если любви вообще свойственна причинность.