|
Тут были щупальца и усики, обтянутые черной кожей зубы, клыки и когти, а у окна — гигантский глаз, молочно-белый, со щербинками, словно оставленными долотом. — Я и не знал, что вы художница, — пробормотал я. — Да какая там художница — любительщина. Это хобби, которым я увлеклась, уйдя со службы. Что вы об этом думаете? — задала она опасный вопрос. — Что-то сверхъестественное, — сказал я, стараясь быть тактичным. — Много черного. Много щупалец. Она кивнула. — Я, похоже, могу воссоздавать свой объект только по частям. — Это какая-то аллегория? Что-то современное и сложное? — Напротив, Генри. Это с натуры. Прежде чем я успел спросить что-то еще, нечто маленькое, серое и очень знакомое вбежало на мягких лапках в комнату, посмотрело на меня и мяукнуло. — Привет, — сказал я, чувствуя себя до нелепости разочарованным тем, что не получил ответа. Я произвел тот странный высокий шипящий звук, какой мы все производим, когда хотим привлечь кошачье внимание, и зверек послушно подбежал ко мне и позволил почесать ему подбородок. — Он вас узнает, — сказала мисс Морнинг. Я согласился, и, должен признаться, настроение у меня при этом улучшилось — чуть-чуть, но улучшилось. — Удивительно, что он вас нашел, — сказал я. — Вы ведь знаете, что он такое? — О чем это вы? — Этот кот — агент вашего деда в неусыпном мире. Его близкий друг. Я отдернул руку от зверька, словно получил удар электрическим током. — Вы мне хотели что-то сказать? — любезно спросила мисс Морнинг. — По телефону ваш голос показался мне взволнованным. Боязливо поглядывая на кота, я понизил голос чуть ли не до шепота. — Вы уверены, что здесь говорить безопасно? — Я два раза в день проверяю это место на присутствие прослушивающей аппаратуры. Мы здесь в такой же безопасности, как Дедлок — в «Глазу». А может, в еще большей. Я глубоко вздохнул, прежде чем на едином дыхании выложить ей правду. — Директорат, видимо, позволит Старостам привести нас к Эстелле. И это произойдет очень скоро. Старушка мрачно посмотрела на меня и пробормотала: — Ни один дурак не может сравниться со старым дураком. По такой мерке этот старик просто полный болван. Но почему вы пришли с этим известием ко мне? — Мне необходимо знать, что случилось с Эстеллой. Мисс Морнинг засеменила к громадному клыку, оперлась о него и испустила долгий, тяжелый вздох. — Вам лучше присесть, — сказала она наконец. Я опустился на маленький деревянный стульчик, словно украденный из классной комнаты. — Ваш дед любил Эстеллу, — начала мисс Морнинг. — Он ее обожал. Он был единственным, кто любил ее не за ее прекрасную фигуру, а за ее сущность. Но все же он позволил этому случиться с ней. Я неловко заерзал на стуле. — В конце шестидесятых мы, по сути, проигрывали войну. Во время полевых маневров на Малверн-Хиллс[46] была уничтожена целая дивизия. Левиафан наступал, и у нас не было средств, чтобы его остановить. Ваш дед впал в отчаяние. Он начал рассматривать самые крайние способы. Даже этот… Невзирая на возражения и его собственные сомнения, четвертого апреля тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года он вызвал Старост. Он рассказал им все. Умолял их о помощи. Они подумали-подумали — Хокер почесал в затылке, Бун пососал лимонные леденцы — и сказали ему, как остановить эту тварь. |
