|
— Значит, Левиафан действительно существует? И война… я в ней участвую? — Шеф, шеф, шеф. Я думаю, мы оба знаем, что не это привело тебя сюда. Виндзор неопределенно моргнул, словно забыл, что собирался сказать. — Ну, выкладывай, — сказал Стритер. — Скажи нам, зачем ты сюда пришел. — Вы знаете, чего я хочу. — Может, и знаю, шеф. Может, и знаю. Но что, если я хочу услышать это от тебя? Кадык принца отчаянно задергался. Он почувствовал соль во рту, панический привкус пота. — Я подумал… — Ну? Глаза Артура с мольбой смотрели на Стритера. — Я подумал, может, у вас найдется немного чайку. Стритер рассмеялся. — Чайку? Принц отважился на одну из своих неубедительных улыбок. — Да, пожалуйста. Стритер с издевательским сочувствием покачал головой. — Ах, Артур. Эк тебя забрало-то. Но уж ежели ты просишь так смиренно… — Он залез в сумку, стоявшую в его ногах, и вытащил шприц с красноватой жидкостью. — Бога ради, — пробормотал принц, — сейчас не время шутить с этими глупостями. Мне нужен чай. Стритер поднял брови. — И вообще, что это такое вы заправляете себе в вены? Мистер Стритер не улыбнулся. Он казался серьезнее, чем Артур видел его когда-либо прежде. — Этот наркотик называется амперсанд. — Амперсанд? Никогда о таком не слышал. — Амперсанд — это моя мать. — Стритер говорил медленно, модулируя каждое слово, словно вел речь о чем-то священном для него. — Амперсанд — мой отец. Амперсанд — моя любовница, моя жизнь. Амперсанд, ваше самое королевское высочество, — это будущее. Артур застонал. — Пожалуйста… Стритер сел на кровать и начал закатывать рукав принцева халата. — Что вы делаете? — Виндзор был слишком слаб, чтобы шевельнуться, слишком сломлен и жалок, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. — Я даю тебе то, чего ты хочешь, шеф. То, что тебе необходимо. — Объяснитесь. — Ты что — еще не сообразил? Он в чае. Всегда был в чае. — Стритер? — Ты принимал амперсанд с самого первого дня нашего знакомства. — Светловолосый, размахивая шприцем, ощупывал руку принца в поисках вены. — Теперь ты — один из нас. После этого его королевское высочество принц Артур Элфрик Вортигерн Виндзор больше ничего не сказал, лег на спину, сдался и позволил остролицему сделать это с ним. Когда все было кончено, он заплакал от благодарности, радости и ужасного чувства покорности. Он целовал руки мистера Стритера, он лизал его ладони, обсасывал пальцы. Он давал ужасающие обещания и жуткие клятвы. Он продал свою душу за еще одну чашку чая. 16 Я вышел из машины в дальнем конце Даунинг-стрит и обнаружил, что тьма опустилась на мир. В явном противоречии с телевизионным предсказанием безоблачного неба и луны на нем на весь Лондон опустился непроницаемо густой, причудливо вездесущий туман. Туман был повсюду. Город погрузился в него — более густой, чем дым, он напитывал одежду и коварно проникал в легкие. |
