Когда я подал "АКСМ" с тремя патронными рожками Цыпе, тот буквально ожил на глазах и из его горла вырвался звук, совсем не похожий на стон раненого. Скорее - на радостно-победное звериное рычание. Хотя левый бок его так заметно намок, словно кто-то выплеснул на него литровую банку клюквенного сока.

Вооружившись аналогичным образом, я собрался было вылезть из схрона и присоединить басистый голос своего автомата к грохоту Цыпиного, но тут моя голова разродилась одной весьма дельной мыслишкой.

Зачем излишне рисковать? Можно ведь сделать просто и качественно. Дешево и сердито то бишь. В натуре, как это я раньше не сообразил, чудак-человек?

Вскрыв квадратный ящик, с удовольствием оглядел его опасное содержимое - в строгом порядке уложенные в специальные гнезда "эргэдэшки". Лимонки по-народному. Цыпа, дорвавшись до бесплатного, палил длинными очередями почти безостановочно, и мне пришлось с полминуты орать, пока он наконец услышал.

- Буду прямо отсюда гранаты кидать, - объяснил я ему, - а ты корректируй направление и расстояние до цели. Усек?

- Само собой. Гарантия! - отозвался Цыпа и ткнул пальцем куда-то вправо. Пятнадцать метров до цели.

Выдернув кольцо чеки, я с размаху швырнул стальной шарик в небо, прикинув, что он должен приземлиться именно там, где надо. Но чуток промахнулся.

- Недолет целых три метра, - разочарованно сообщил мой "наводчик", когда стих грохот взрыва.

- Не беспокойся. Первый блин завсегда комом! - оптимизировал я настрой соратника и заслал в небо осколочного дублера.

Короче, худо-бедно, но дело пошло на лад. Противные слова "перелет" и "недолет" с каждым разом мне приходилось слышать все реже и реже, а под конец, когда армейский ящик на две трети опустел, все мои "шарики" ложились уже точно в "лузу". Госпожа Фортуна явно улыбалась мне сейчас во все свое симпатичное круглое личико. Что ж, это лишь справедливо. Не вечно же мне любоваться ее задницей. Во всем обязательно должно присутствовать разнообразие и чувство меры. Милашка судьба не дурочка и, видать, отлично это понимает.

Просидев в наступившей мертвой тишине минут пять, я выбрался из ямы и подобрал с земли свой автомат. Цыпа как-то умудрился сделать себе перевязку, но выглядел очень неважнецки - щеки поменяли обычно розовый цвет на пепельный, а глаза были красными и слезящимися, как у алкаша, вовремя не успевшего опохмелиться.

- Ты как? Сильно больно? - искренне посочувствовал я. - Идти сможешь?

- Гарантия! - с всегдашним апломбом заявил Цыпа, не потеряв, по ходу, своей привычной самонадеянности. Это обнадеживало.

Забавно покряхтывая, Цыпленок поднялся с колен и встал рядом со мной, слегка покачиваясь.

- Терпи, казак, - атаманом будешь! - подбодрил я коллегу затертым афоризмом. - Айда ревизию производить!

Держа автоматы на изготовку, мы медленно двинулись между собачьих могил, выискивая раненых, а может даже - чем черт не шутит! - целых и невредимых врагов. По пути к нам присоединились четверо наших ребят. Должно быть, это были все, кто остался в живых. Значит, наши потери составляют восемь гавриков. Что ж, могло быть хуже. Впрочем, возможно, еще отыщутся подранки. Если у них ранения несерьезные и не требуют профессионального хирургического вмешательства - добивать их никто и не подумает. В натуре. Ей-богу то бишь.

Я как в воду глядел - один из наших схлопотал всего лишь одну дырку в плечо и, судя по трясущейся башке, легкую контузию от близкого разрыва гранаты. Скорчившись у гипсовой статуи какой-то псины, он таращил на нас бессмысленные глаза и беззвучно шевелил посиневшими губами. Рядом валялась его лупара - обрез охотничьего ружья.