Родной Урал лежит, судя по карте, на хребте одноименных многочисленных гор. Со школьной скамьи об этом факте никогда не задумывался, а вот сейчас, быстрым шагом взбираясь на горбообразную лесистую гору, искренне возблагодарил судьбу за такую полезную в настоящий момент географическую данность, так как она оказалась очень даже в тему. Весьма мне на руку то бишь.

Как рассчитывал, так и вышло - с вершины горы замечательно просматривались и круглая водонапорная башня, и изрядный кусок ведущей к ней от трассы ухабистой дороги. Пока что никого возле стратегического сооружения не наблюдалось. Впрочем, вполне закономерная вещь - мой наручный "Ролекс" показывал всего лишь десять часов с незначительной мелочью.

Усевшись на пружинисто-мягкий прошлогодний мох под разлапистой елью, я щелкнул замками и поднял крышку "дипломата". В уютных поролоновых "гнездах" чемоданчика матово поблескивали части разобранного карабина системы Токарева, оптический прицел и пятнадцатисантиметровый цилиндр глушителя.

- Неужто ты отсюда тридцать человек мыслишь перехлопать, Евген? Это же нереально, - как всегда, не к месту высказался Цыпа, устраиваясь рядом.

- Скоро сам все увидишь, - отмахнулся я от наивного телохранителя, принимаясь за сборку карабина.

Конечно, при подобных акциях я всегда отдаю предпочтение снайперской винтовке конструктора Симонова, но сегодня приходилось довольствоваться тем, что оказалось под рукой. Кучность попаданий у карабина пожиже, чем у винтаря будет, но тут до цели не более трехсот метров - вполне сойдет и он.

Чтоб как-то скоротать вынужденное безделье и не засохнуть от скуки, я рассказал Цыпе "Гнусного обманщика", одну из самых любимых мною новелл О'Генри. Читать соратник терпеть не может, а вот слушать прямо обожает. Сопереживает литературным героям так завороженно-искренне и горячо, что частенько просто поражает меня, заставляя подозревать, что все-таки имеет какие-то еще трепетно-живые частички души, не до конца пропитавшиеся чужой ядовито-мертвой кровью.

Вот и сейчас: в одном месте рассказа глазенки Цыпленка радостно-возбужденно смеялись, а в другом - на них навернулись настоящие слезы.

- Если оконцовка плохая, то дальше не рассказывай, Евген! - шмыгнув носом, заявил молодой соратник, отворачиваясь.

- Не раскисай, братишка, все будет ништяк! - успокоил я Цыпу и неспешно продолжил изложение истории о крутом авантюристе Льяно по кличке Малыш. Кстати, у меня был кобель, названный в его честь точно таким симпатичным прозвищем. Правда, он давно уже сдох и похоронен нами где-то здесь на полянке в коробке из-под телевизора "Панасоник". Впрочем, это так, к слову.

Когда короткая стрелка моего хронометра чуть-чуть зашкалила за цифру одиннадцать, на дороге показалась вереница из восьми легковых автомашин. Какая-то импортная тачка, две "волжанки" и пять "Жигулей", насколько я смог разобрать на таком расстоянии.

- Передвижные гробы доставили пассажиров на старт к скорому поезду "в Сочи", - ухмыльнулся Цыпа, слегка удивив меня нежданным ассоциативным мышлением. Под впечатлением новеллы американского гангстера Уильяма Сидни Портера, писавшего под псевдонимом О'Генри, у соратника, видать, проснулось чувство юмора. Слишком уж черного, правда.

- И даже раньше расписания, - поощрительно подмигнул я телохранителю, давая понять, что высоко оценил его старательные потуги на сарказм.

Все восемь "передвижных гробов" полукругом остановились рядом с башней у маленького мутного водоемчика, больше смахивающего на необычно крупную грязную лужу. Из машин повылезала целая блатная армия - не менее трех десятков головорезов то бишь.