— Вы и Тамилов сможете вести дела, Леонид. Боюсь, что у меня не слишком хорошо с сердцем. Врачи говорят, что нужна операция.

— Ничего, выберешься, — браво сказал Вольский, но он мог видеть, что Абрамов также готовился отправиться в последний путь. Он был устал, бледен и по его глазам было видно, что он провел в море слишком долго.

— Что же касается того, как мы ушли незамеченными, это наш небольшой секрет. На «Кирове» есть несколько очень высококлассных специалистов. У нас было много проблем с электроникой после взрыва на «Орле», но нам удалось кое-что восстановить. Я поручил это лучшим, и мы применили новый набор протоколов РЭБ, который, к сожалению, был утрачен при инциденте с отказом ракеты, о котором я говорил ранее. Но как бы то ни было, этого оказалось достаточно, чтобы мы могли пройти северным путем незамеченными. Этому поспособствовала отвратительная погода и густая облачность.

— Удивительно. Я полагал, что у них всегда три подводные лодки сопровождают вас в любой момент времени.

— Возможно, так и было Борис, но на «Орле» произошел крайне мощный взрыв. Кто знает, что случилось с их аппаратурой? Я понимал, что это место будет кишеть самолетами, вертолетами и кораблями через сутки. Мы провели беглый осмотр района, но не нашли ничего, даже «Славу» — и поэтому я хотел увести корабль настолько далеко, насколько это возможно. НАТО проводила поисковую операцию к югу от Ян-Майена в следующие три дня, верно? Я направил корабль на северо-запад. Это последнее, чего они могли ожидать.

— Мне все еще трудно поверить. Вы тоже потеряли связь со «Славой»?

— Должно быть, произошел отказ систем.

— И радаров, и сонаров, и аппаратуры связи?

— Ты никогда не пробовал слушать океан после подводного ядерного взрыва?

— Ядерного?

— Мы полагали, что да, и, с учетом роста уровня радиоактивности, я принял решение увести корабль в более безопасный климат. Я предположил, что «Слава» сделает те же выводы и вернутся домой. Так гласили его приказы. Мы же участвовали в учениях транзитом, чтобы затем уйти на Тихий океан. Я сам издал этот план и решил ему следовать, — улыбнулся Вольский.

— Однако они не смогли обнаружить вас спутниками, по крайней мере, насколько нам известно.

— Хороший вопрос. Мы не знаем, что в действительности им было известно. Все, что мы знаем, это то, что они могли вести нас все это время, а теперь подняли шум, просто чтобы замести следы. Как бы то ни было, корабль прибыл сюда, и как только его залатают, «Киров» станет становым хребтом Тихоокеанского флота.

В отличие от западных стран, корабли в русском языке были мужского рода. Русские не могли думать о воплощении грубой силы и жестких форм как о чем-то женственном.

- Но все же, что за проблемы в Японском море? — Вольский сложил руки на груди, глядя как Абрамов потянулся к клавиатуре компьютера и подался к нему.

— Вот, посмотри, — сказал он. — Я вникал достаточно долго. Может, у тебя получиться?

Вольский прочитал заголовок, содрогнувшись в душе от мысли о газетах, найденных ими на острове Малус. Он гласил: «КИТАЙ ПРОТЕСТУЕТ ПРОТИВ ЯПОНСКИХ УЧЕНИЙ». Это было обычным делом в тихоокеанском регионе, и просто так такой заголовок не появился бы на первых полосах новостных агентств по всему миру.

— Очередной протест, и что? — Сказал он.

— Это не все, Леонид, — предостерегающе сказал Абрамов.