– Это настоящее святотатство! – с жаром заявил он, когда Андрие закончил.

– Да, явно дело рук исламистов, – горько пошутил Жан‑Юг, наливая себе еще виски.

– Этого я не говорил, – возразил Дюбуа, – но мы явно имеем дело с душевнобольным.

– Может быть, с одержимым? – вполголоса предположила Бабуля.

– С одержимым! – иронически повторил Андрие. – Только этого не хватало!

Он резко поднес бокал ко рту и опустошил его. Дюбуа пожал плечами.

– Ты всегда был материалистом, Жан‑Юг. Но не все в этом мире сводится к деньгам.

– Какое отношение это имеет к моей дочери? Дюбуа обвел жестом Андрие, Шиба и Гаэль и сказал:

– Вы ищете рациональное объяснение поступку человека, у которого совершенно другой образ мыслей.

– А ты предлагаешь мне вызвать экзорциста? – саркастически спросил Андрие.

– Незачем его вызывать, – холодно сказал Дюбуа. – Мне самому приходилось заниматься экзорцизмом, поэтому я знаю, о чем говорю.

– Ты? – недоверчиво спросил Андрие. – Но ты раньше никогда...

– Это не те вещи, о которых рассказывают на каждом углу. Не тема для развлекательной беседы. Это страшный обряд, Жан‑Юг.

Гаэль удивленно смотрела на священника. Казалось, в нем пробудилась какая‑то внутренняя сила, от которой его тусклый взгляд засверкал. Внезапно Дюбуа как будто стал выше и... могущественнее, подумал Шиб. Да, подходящее слово...

Некоторое время все молча смотрели на него, но вдруг тишину нарушил крик:

– ГДЕ ОНА?

Бланш стояла в проеме двери, слегка пошатываясь, прижимая руку к груди, в полураспахнутом белом шелковом халате, из‑под которого виднелась ночная рубашка. Волосы падали ей на глаза. Кровоподтек на виске теперь стал темно‑синим.

– ГДЕ МОЯ ДОЧЬ?

– Бланш, дорогая...

– Почему ты мне ничего не сказал? Почему?! Бланш сделала шаг вперед, но едва не упала и схватилась за спинку кресла.

– Я проснулась... я видела ее во сне, она звала меня, ей было холодно, она замерзла, понимаешь? Я проснулась и пошла в часовню... И ЕЕ ТАМ НЕ ОКАЗАЛОСЬ! Что ты с ней сделал? Как ты посмел?..

– Бланш! Никто не знает, где она. Кто‑то... Андрие замолчал, не в силах продолжать.

– Кто‑то украл ее тело, – сказал Дюбуа, подходя к Бланш.

Она недоверчиво посмотрела на него. Потом перевела взгляд на свекровь, затем на Шиба.

– Но ведь это глупо, – тихо произнесла она. – Совершенно глупо...

– Ваш муж поручил нам заняться расследованием, – сказал Шиб. – Мы делаем все возможное.

– Расследованием? Но она замерзнет, как вы не понимаете? Ей нужно пальто...

– Это лекарства... – тихо сказал Андрие. – Она бредит. Нужно ее снова уложить.

– Я этим займусь.

Бабуля подхватила под руку слабо сопротивлявшуюся Бланш и увлекла ее за собой.

– Пойдем, дорогая. Тебе нужно лечь.

Они прошли мимо Шиба, и он почувствовал, что от Бланш пахнет спиртным. Она в отчаянии посмотрела на него, словно утопающая, и протянула руку, как будто собираясь опереться на его плечо. О нет, только не сейчас! Рука Бланш бессильно упала и свесилась вдоль тела. Бабуля вывела ее из комнаты, тихо произнося какие‑то утешительные слова.

– Мы продолжим осмотр, – сказала Гаэль, обращаясь к Жан‑Югу.

– Да, хорошо, – рассеянно сказал тот, глядя вслед удаляющимся женщинам.

Шиб и Гаэль тоже направились к выходу. Дюбуа сказал Андрие:

– Мы должны помолиться.