– Ему понадобилась веревка, – сказала она. – Чтобы обвязать ею крест и поднять его наверх.

Шиб и Дюбуа обежали глазами часовню.

–Должно быть, он принес ее с собой, – сказал священник. – Хорошо, попробуем снять крест, взявшись за поперечные брусья. Морено, помогите мне.

– Сейчас.

Они схватились каждый за поперечный брус перекладины, стараясь не задеть маленьких пронзенных гвоздями ладоней.

– Раз, два, три!

Шиб и Дюбуа одновременно приподняли перекладину креста вверх, и железная скоба, прибитая с обратной стороны, соскользнула с крюка. Гаэль помогла им, поддержав крест снизу.

« Не очень‑то и тяжело», – удивленно подумал Шиб. Килограммов тридцать вместе с телом Элилу, не более того. В этот момент крест угрожающе накренился.

– Осторожно! – воскликнул Дюбуа, спрыгивая с алтаря.

Нижняя часть креста глухо ударилась о пол, волосы Элилу взметнулись вверх. Мужчины осторожно прислонили его к стене.

– Нужно его положить, – сказала Гаэль.

– Как вынуть гвозди? – спросил Шиб, покусывая губы.

– Подождите минутку.

Гаэль порылась в своей сумочке и вытащила маникюрные ножницы.

– Надеюсь, это подойдет.

« Союз трех, или Тайна проклятой часовни», – горько подумал Шиб, глядя, как Дюбуа, вооружившись ножницами, поддевает шляпку гвоздя и вытаскивает его из окоченевшей плоти.

Зрелище было настолько нереальным, что Шиб не испытывал никаких эмоций, как если бы смотрел напыщенную мелодраму. Дюбуа тем временем отцепил от перекладины другую руку Элилу. Его и без того тонкие губы сжались в почти невидимую линию. Шиб наблюдал, как гвозди падают на каменный пол.

– Теперь ноги, – пробормотал священник. По его вискам струился пот.

Скрещенные в щиколотках ноги Элилу оказались прибиты к дереву одним гвоздем сантиметров двадцати в длину, пропитанным запахом формалина.

– Морено! Помогите нам, вместо того чтобы считать ворон!

Дюбуа приподнял тело Элилу за плечи, Гаэль подхватила ноги. Шиб подошел к ним и просунул руки под спину мертвой девочки, с отвращением чувствуя близость ее лица.

Втроем они осторожно положили ее в стеклянный гроб. Гаэль поправила ремешки ее туфелек так, чтобы не было видно двух зияющих ран на ногах. Шиб сложил ее руки на груди, поправил волосы, шуршавшие, как сухие листья, затем протянул руку, чтобы закрыть ей глаза. Но...

– Он их отрезал! – воскликнул Шиб.

– Что? – спросил Дюбуа, склоняясь над статуей Христа.

– Ее веки... Я их заклеил, чтобы глаза не открывались. Этот мерзавец их отрезал. Теперь глаза невозможно закрыть.

– Ничего не поделаешь, – пробормотал Дюбуа. – Помогите мне поставить Господа нашего на место.

– Вы прочли то, что написано на бумажке?

– Богохульство. Я же говорил вам, что это сделал одержимый. Он помочился на Господа нашего и нацепил на него эту похабную тряпку, чтобы поглумиться. Это сатанинский ритуал, – со вздохом заключил священник, приподнимая статую.

Шиб помог ему прибить статую к кресту с помощью одной из своих мокасин «Капри». Изделие дома Арфанго, такое стильное– кто бы мог вообразить, что когда‑нибудь оно послужит для подобной цели?

Затем они прислонили крест к стене и едва успели перевести дыхание, как кто‑то попытался открыть дверь снаружи.

– Слава богу, успели, – сказал Шиб и пошел открывать.

На него растерянно смотрел Андрие.

– Зачем бы заперлись?

– Элилу снова здесь, – ответил вместо него Дюбуа.