Семенящей походкой к ней вышел старый гезирец.

– Глаз-алмаз, барышня. Свежайшее приобретение из мира людей, и мне еще не доводилось видеть книги, подобной этой. Ее достал мне купец из Сахрейна, когда переправлялся через Нил.

Нари провела пальцами по первой странице. Язык, на котором была написана книга, был совершенно ей незнаком.

– Что это за язык?

Старик пожал плечами:

– Точно не знаю. Буквы немного похожи на письменность древних латинских текстов, которые у нас есть. Купец, доставший книгу, пробыл в Египте недолго. По его словам, между людьми бушевала какая-то война.

Какая-то война. Она сильнее прижала ладонь к страницам. Когда Нари покинула Египет, он был недавно покорен французами, а до того им правили османы – похоже, такова была участь Нари, быть частью оккупированного народа, куда бы она ни направилась.

– Сколько вы за нее просите?

– Три динара.

Нари пристально прищурилась на него:

– Три динара? Я, по-вашему, из золота сделана?

Старик опешил:

– Но… такова цена, барышня.

– Для кого другого – возможно, – сердито фыркнула она, пряча энтузиазм под маской оскорбленной невинности. – Я же дам за нее десять дирхамов, и ни монетой больше.

Он разинул рот:

– Но у нас так не…

Внезапно рядом очутилась Зейнаб и стиснула руку Нари, подхватив ее под локоть.

– Что ты делаешь?

Нари закатила глаза.

– Это называется «торговаться», дорогая сестрица. Понимаю, что тебе никогда не приходилось с этим сталкиваться, однако…

– У Гезири не принято торговаться на рынках, – процедила Зейнаб с презрением. – Это порождает раздоры.

Нари возмутилась.

– И вы просто платите ту сумму, которую вам называют? – Она поверить не могла, что связала себя узами брака с таким наивным народом. – А если вас обманывают?

Зейнаб уже вручила три золотых книготорговцу.

– Может, тебе станет легче, если ты перестанешь думать, что все тебя обманывают, согласна? – Она оттащила Нари от прилавка и сунула книгу ей в руки. – И не устраивай сцен. Идея в том, чтобы нас не заметили.

Слегка пристыженная, Нари прижала книгу к груди.

– Я верну тебе деньги.

– Ты меня обижаешь, – Зейнаб сменила гнев на милость. – Ты не первая такая, с языком без костей, для кого я покупаю человеческие книги по завышенной цене на этой улице.

Нари украдкой взглянула на принцессу. Ей хотелось расспросить ее об этом не меньше, чем хотелось сменить тему. В сущности, так она себя чувствовала всякий раз, когда речь заходила об Ализейде аль-Кахтани.

Оставь. Были и другие способы подосаждать золовке.

– До меня дошли слухи, что к тебе сватается вельможа из Малакки, – сказала она бодро, когда они продолжили путь.

Зейнаб резко остановилась.

– Где ты такое услышала?

– Люблю перекинуться парой слов со своими пациентами.

Принцесса покачала головой.

– Твоим пациентам пора научиться держать язык за зубами. Да и тебе пора научиться. Уж, наверное, я это заслужила, когда купила тебе книжку про нелепые людские сооружения.

– Ты не хочешь за него замуж? – спросила Нари, счищая кожуру с украденного апельсина.

– Разумеется, не хочу, – отвечала Зейнаб. – Малакка находится за морем. Я никогда не увижу своих родных. – В ее голос прокрались нотки отвращения. – К тому же у него уже есть три жены и дюжина детей, а сам он вот-вот разменяет второй век.

– Так откажи ему.