— А как же Эльза? — спросил Эрих. Этот вопрос был самым больным. Хелене растерянно молчала: ей ничего не оставалось, как бросить сестру в бункере на произвол судьбы. Везти ее с собой она не могла: неизвестно, что еще ждало ее впереди. Не могла она и не выполнить приказ Гитлера. Эрих увидел, что Хелене что-то вертит в руке. Подошел, взял ее за руку: так и есть — ампула с ядом. Спросил:

— Откуда это у тебя?

— Мне передал ее фюрер, — ответила Хелене, — если невмоготу будет терпеть. Пожалуй, это единственное, что я сейчас могу оставить своей сестре.

— Зачем? — ужаснулся Эрих.

— Чтобы русские не мучали ее. Ведь изнасилуют…

Подошла Магда Геббельс. Она слышала их разговор.

Молча передала Хелене два письма — к своему сыну от первого брака Харальду, от себя и от Геббельса. Затем сняла с руки кольцо с бриллиантом и надела его на палец Хелене, попросив носить как память. Разрыдавшись, подруги обнялись.

— Мне не верится,что мы снова когда-нибудь увидимся, Хелене, — всхлипывала Магда, — я хочу, чтобы ты осталась в живых. При известных условиях ты будешь едва ли не единственной, кто добрым словом вспомнит о нас. Оставайся в живых, дорогая. Жизнь так прекрасна… Господи…

— Магда, пощади детей, — просила ее Хелене. Слезы текли по ее щекам, — я очень прошу тебя… Это просто святотатство.

— Они слишком юны, чтобы высказаться самим, — ответила Магда, — но, достигнув достаточно зрелого возраста, я уверена, они безоговорочно присоединились бы к нашему решению. Лучше кончить жизнь в борьбе, чем стать предателями. Вот ты, — Магда спросила Хелене, — ведь ты летишь, чтобы драться до конца? И я тоже пойду до конца…

Немного смущаясь, в комнату вошла Ева Браун. Она попросила Хелене передать по возможности письмо ее сестре Ильзе.

— И поклонитесь от меня моей любимой Баварии, — не выдержав, тоже заплакала, прильнув лицом к груди Райч.

Оставшись наедине с сестрой, Хелене с отчаянием обняла Эльзу. Затем нагнулась, поцеловала ее в лоб. Та все еще спала глубоким сном. Затем позвала Магду и передала ей-ампулу с ядом.

— Прошу тебя, — стараясь говорить, как можно спокойнее, попросила ее, — когда уже не будет ни единого шанса…

Магда все поняла.

— Я обещаю, — ответила она, —» я позабочусь о ней. Сделаю все, чтобы она спаслась. А если не получится…

— Спасибо. Прощай…

— Прощай…

Темная ночь освещалась сполохами пожарищ. На бронетранспортере генерала фон Грайма и его летчиков доставили к Бранденбургским воротам, где стояли замаскированные самолеты. Под градом пуль и снарядов истребители поднялись в воздух. Русские прожекторы нащупали машины, и взрывы зенитных снарядов обрушились на них. Но истребителям удалось выскользнуть из зоны обстрела. Внизу в море огня пылал Берлин. Самолеты взяли курс на север.

Хелене не оставляли мысли о сестре. Последней, кого она встретила перед отлетом в бункере, была фрау Ким. Она только что сделала инъекцию Гретель Браун и пришла попрощаться с Хелене. Расставаясь, она. так же как и Магда, обещала позаботиться об Эльзе. Но что они смогут сделать, с отчаянием думала Хелене. Что?

Вспомнив сорок четвертый год, да и сорок второй — все годы, что пронеслись в вихре войны незаметно, — Ким и Хелене прощались сердечно. Свидятся ли они когда-нибудь вновь?

— Первый, первый, —раздается в наушниках голос Лауфенберга, — по правому борту истребители противника, — углубившись в свои размышления, она не заметила, как из-за облаков вынырнула четверка «яков».

Завязывается бой. Русские истребители все норовят поразить «черный вервольф», который они тут же узнали.