На трибунах тем временем происходила странная возня. Кади прислушался — и вдруг сделал рукой непонятный жест:

— Все остались на своих местах. Это же…

Со стороны замка по крутым ступеням двигался мужчина, держа на одной руке нечто увлечённо вопящее, другой — время от времени производя отмашку белой тряпкой. Отчего-то люди буквально шарахались, когда он проходил поблизости. Вот он подошёл так близко, что Галина смогла его разглядеть.

Вчерашний лихой курьер. Наездник Белуши.

И на руках у него — дочка её самой.

Подошёл, утвердился в центре, чуть отодвинув декорации в сторону — и судью, и палача с его оружием, и мальчишек-подмастерьев, и супругов, готовых мужественно последовать на тот свет.

— Вот какое дело, мои любимые граждане, — заговорил он. — Насколько я в него вник. Закон и справедливость — оно, разумеется, прекрасно. Вообще замечательно. Однако обратим внимание вот на это.

Поднял девочку за подмышки над своей головой и хорошенько встряхнул, отчего покрывальце окончательно свалилось на песок. Похоже, малая дико образовалась всему этому, потому что заболтала в воздухе ножками и заверещала куда громче прежнего, бодая мужчину пятками в нос и глаза.

— Вот эта юная особа, по решению суда, угодила непосредственно в первое семейство Верта. Ну, самую малость с левой стороны. И главные тяготы попечения о сироте лягут вовсе не на моего брата Рауди. Не на мою милую Зигрид, которая так уж это самое дело любит, что приспособить к основному королевскому занятию её удаётся от силы раз в году. А непосредственно на меня.

Раздались нестройные смешки.

— Ибо все усилия моей жены уходят на вынашивание, вскармливание, тетёшканье и сюсюканье. Вот я и спрашиваю: за какие грехи мне всё это?

Смех возрастал — и вдруг, словно по мановению волшебного жезла, оборвался.

— Я не собираюсь оспаривать приговор и тем более снимать вину с дам Галины и Орихалхо, — продолжил король куда суше. Но у владыки есть право помилования, столь же неотъемлемое от его природы, как право реки — течь в море, а молнии — бить в рудную жилу. И я ныне им пользуюсь. Нет, разумеется, это не означает того, что всё произошедшее стёрто, предано забвению и стало небывшим. Ничто не может возвратиться на круги своя. Поэтому слушайте мое слово!

Я заменяю смерть высылкой на один из островов приграничной цепи. Кажется, вы все в своём патриотическом восторге забыли, что игнья Гали и давно к этому приговорена. Поскольку мэса Орихалхо пожелала разделить участь супруги, она также отправится с игньей Гали. На так называемой казни она уже вдоволь поприсутствовала. Мой братец Рауди уже обосновался на упомянутом островке и весьма тревожится, как бы не остаться одному. Даже без дочери. А теперь…

Он почти не глядя сунул девочку вместе с белым одеяльцем Орри — кроха немедленно потянула в рот одну из наиболее устрашающих бусин — и поманил рукой собравшихся.

— Теперь просьба не толпиться, аки стадо баранов, а разойтись. С каждым, кто замешан, я поговорю в своё время, коего у меня мало до крайности. Но обеих дам хочу здесь и немедленно. Простите, так утомлён событиями, что вроде как неточно выразился. В общем, разрешите пригласить обеих вас в королевские покои для приватной беседы.

Эти покои отличались от их собственных куда большими размерами и полным отсутствием дорогой обстановки. Правда, импортный письменный стол в поздневикторианском стиле впечатлял. И матрас вышиной под самое колено, куда они трое уселись. Прислуги вокруг не толклось никакой. Кьяртан выволок из-под стола жёсткий табурет, из ящика — бутылку и стаканчики.