– Может, вам следует ответить?

– Это может подождать.

– Вы один работаете? Или компания достаточно большая?

– У нас несколько работников.

Черт, похоже, этот придурок Джей сам роет себе яму. Как, спрашивается, я потом стану выпутываться из этой ситуации?

Она сощурила глаза.

– Что-то вы темните. Странно, большинство мужчин обычно цепляются за любую возможность поболтать о своих достижениях.

– Может, моя компания и на плаву, но мне не хотелось бы пугать вас, создавая впечатление, что я один из этих богатеньких мальчиков, к которым вы, похоже, испытываете неприязнь.

– Я испытываю к ним неприязнь вовсе не потому, что у них есть деньги. А из-за того, какими они становятся под влиянием этих самых денег. Вероятно, богатство искажает их сознание и у них меняются жизненные приоритеты – эти ребята начинают думать, что весь мир вращается вокруг них.

– Значит ли это, что вы не обязательно исключите состоятельного мужчину из списка потенциальных женихов только из-за его денег?

– Потенциальных женихов? – Она усмехнулась. – Вы выражаетесь в точности, как те придурки, которые учились со мной в магистратуре при Уортонской школе бизнеса.

– Вы учились в Уортонской школе бизнеса?

– Да. И не делайте вид, что вас это удивляет. Представьте себе, умные и образованные девушки тоже могут использовать крепкие словечки и демонстрировать тело, чтобы выиграть пари. А как насчет вас? Вы учились в колледже?

Я ни в коем случае не мог ей признаться, что учился в Гарварде, поэтому продолжил врать с риском окончательно запутаться.

– Я учился в государственной средней школе. Это могли позволить себе мои родители.

Надо сказать, я солгал лишь частично. При желании мои родители и вправду могли позволить себе государственную школу, то есть у них были возможности выкупить все на корню – территорию, преподавателей, да что там говорить – хоть целый университет.

Мы еще целый час просидели на траве, поедая наш обед и болтая о том о сем. Эта женщина интриговала меня во многих отношениях, и я хотел знать о ее жизни и увлечениях как можно больше.

– Скажите, а что вы делаете в свободное время, когда не втягиваете мужчин в рискованные пари, сидя на Большой лужайке?

– Я очень много работаю. Вы уже знаете, что я пишу статьи для Finance Times и подрабатываю фрилансером в других изданиях. Поэтому в выходные я часто езжу по заданиям редакции. Когда я здесь, в городе, то редко сижу дома. Люблю вкусно поесть. Мне нравится ужинать в ресторанчиках, пробовать всякие экзотические блюда в компании подружки. В последнее время мы с Фиби увлеклись вьетнамской кухней. Когда мы в последний раз пошли во вьетнамский ресторан, я даже не знаю, что ела, потому что мы были единственными не-азиатами в этом местечке, и там практически не говорили по-английски. А по субботам я часто работаю волонтером в некоммерческой организации «Подари жизнь гончим». Они занимаются спасением собак, которых бросают их помешанные на бегах хозяева, когда бедняги перестают бегать так быстро, как раньше. Эти песики такие красивые и умные, им требуется много движения, поэтому я забираю парочку с собой на пробежку, когда у меня есть возможность.

– Как благородно с вашей стороны.

Она пожала плечами:

– Просто хорошая терапия, как для собак, так и для меня.

– А у вас самой есть собака?

– Мне бы так хотелось ее завести, но там, где я живу, запрещают держать собак больше пяти килограммов веса. А я предпочитаю крупные породы. К тому же со всеми этими разъездами мне нежелательно держать собаку в таком тесном помещении, как моя квартирка. После того как я перестала работать на фондовой бирже, мой материальный уровень несколько снизился, что прежде всего выразилось в сокращении жилплощади.