Она была права: именно так это и звучало. Я помнил, что Рэчел Милтон сказала мне о фотографиях Хэтча, но удивительная проницательность Лори уже направила этот разговор мимо любой темы, которая могла бы прикрыть мой необдуманный вопрос.

– Тпру! – скомандовал я. – Тише едешь, дальше будешь. В твоем обществе мне следует следить за своим языком.

– Кто подвозил тебя к больнице?

– Все. Понял, – сказал я.

На подъездную дорожку вырулила машина и остановилась перед гаражом.

Лори поцеловала меня в щеку:

– Помни, кто твои настоящие друзья.

В комнату вихрем влетел Кобби и радостно завизжал:

– Нэд, Нэд, я знаю фокус!

Поузи улыбнулась мне, опустила на пол коляску и поставила два пакета с покупками на столик.

– После кино я заехала, купила кое-какие книги и пару CD, которые рекомендовал Нэд.

– Я знаю фокус! – В глазах Кобби плясали чертенята. От него пахло попкорном.

– Напомни мне потом, сколько ты заплатила, я добавлю к твоему жалованью, – сказала Лори. – Привет, бесенок. Фильм понравился?

– Угу. А я…

– А ты хочешь показать фокус.

– Угу. – Он сделал драматическую паузу и напел мелодию с необычной гармонией. И залился смехом.

– Это выше моего понимания, – развела руками Поузи. – Он постоянно напевает это и каждый раз хохочет.

Кобби снова запел странную мелодию и на этот раз нашел ее настолько смешной, что допеть до конца не смог.

– Ну-ка, давай с начала и до конца, – попросил я. Кобби подошел, встал напротив меня, взглянул прямо мне в глаза и пропел музыкальную фразу полностью.

Мне показалось, я понял, отчего мелодия звучала так необычно.

– Хм, наперед задом это поешь ты, Кобби? – Выговорить предложение из шести слов с конца в начало заняло у меня больше времени, чем занимало у Кобби пропеть восемь тактов мелодии.

– Что-что? – не поняла Лори.

Сдавленно прыснув, Кобби подбежал к фортепьяно и наиграл мелодию.

– А теперь сыграй нормально, – велел я.

Он сыграл те же ноты в обратном направлении и ухмыльнулся Поузи.

– Бог ты мой, – ахнула она. – Это же из фильма.

– «Необъятный мир», – кивнул Кобби.

– Все ясно, – сказал я Лори. – Он решил стать Спайком Джонсом, когда вырастет.

– А Нэд останется ужинать? – спросил Кобби.

– Останется? – Лори глянула на меня.

– Надо же нам с Кобби прослушать хотя бы один из купленных дисков, – сказал я, размышляя о том, что после ужина я вернусь в Бакстон-плейс выяснить, что именно Эрл Сойер спрятал в комоде. Эрл Сойер был чем-то встревожен. Он лелеял надежду, что рассказы Г. Ф. Лавкрафта описывали реальные события, и едва не лишился чувств, когда я прикоснулся к первому изданию с авторским посвящением на форзаце. Я попытался припомнить имя: Флекнер? Флекер? Флетчер. У. Уилсон Флетчер, из «Фортресс», военного училища в Оулсберге, Пенсильвания.

Едва ли не полчаса Кобби сидел, зачарованный «Theresienmesse» Гайдна, лишь изредка поворачиваясь посмотреть, слышал ли я какое-либо особенное звуковое чудо. Время от времени он говорил самому себе: «Ух ты!» Когда зазвучало «Credo», он взглянул на меня озадаченно и восхищенно.

– Это называется фуга, – объяснил я.

Он повернулся к динамикам и пробормотал: «Фуга».