Во взгляде Лори снова появилась внимательно-настороженная проницательность. Она опять полностью контролировала себя. И то, что она чувствовала себя так, будто у нее расстроился желудок, ничего не значило. Она видела все, даже гнев, на который я закрывал глаза.

– И часто ты такое вытворяешь?

– Стараюсь как можно реже. И скорее всего, больше мне это делать не придется.

– Это то, что ты унаследовал от Кордуэйнера Хэтча?

– От его отца, – сказал я.

– Давай сегодня не будем об этом, я больше не могу, – попросила Лори.

– Как скажешь.

Я начал засовывать фотографии обратно в папки, чувствуя себя так, будто мой мозг зажали в тиски и били по нему молотком. Лори подтянула колени к груди, опустила на них подбородок и безмолвно наблюдала, как я ухожу. Словно в бреду, я миновал входную дверь, забрался в «тау-рус» и, очнувшись, взглянул на часы. Тридцать пятый день рождения стал достоянием истории. На обратном пути в город мне пришлось съехать с шоссе и поспать часок.

124

Офицер Трехэфт внимательно наблюдал за тем, как я обхожу мертвый фонтан, будто ожидал, что я вот-вот дерну от него наутек.

– Похоже, у меня гости, – приветствовал его я.

– Капитан Мьюллен и лейтенант Роули ждут вас, сэр.

– О чем, интересно, они хотят побеседовать?

Трехэфт моргнул:

– Полагаю, это имеет отношение к вашему визиту в управление нынче вечером, сэр.

– Ага, понятно. Давно ждете здесь?

– Пару минут.

В фойе гостиницы ночной портье поманил меня рукой. Навалившись грудью на конторку, он заговорил, почти не двигая губами:

– В ваш номер поднялись два копа. Если хотите слинять, черный ход там. – Он вытянул мизинец и показал им за конторку: несколько ступенек спускались в узкий коридор.

Я дал ему банкноту в пять долларов и выложил на конторку книгу Лавкрафта и папки с фотографиями:

– Пожалуйста, придержите у себя это, хорошо?

Портье пожал плечами, и конторка опустела.

Когда я вошел в свой номер, лейтенант Роули поднялся с края кровати. Капитан Мьюллен устало кивнул мне с дальнего конца стола.

– Присаживайтесь, прошу вас, мистер Данстэн. – Он указал на стул напротив.

Пальцы мои нащупали рельефную каллиграфию «П. Д. 10/17/58», и я услышал, как мама говорит мне: «Если б я могла петь так, как играл на альте тот человек, Нэдди, я б заставила время замереть навеки…»

– Чем вы занимались до прихода в управление?

Роберт, похоже, порядком потрудился.

– Катался.

– Катались. – Роули толкнул бедром ножку стола. – Ваш маршрут не пролегал через Эллендейл?

А я все слушал голос Стар: «Знаешь, поначалу-то эта группа мне даже не понравилась. Это был квартет с Западного побережья, а я никогда особо не любила джаз с Западного. А потом вдруг вышел этот с альтом, похожий на аиста, оттолкнулся от фортепьяно, поднес к губам инструмент и заиграл "These Foolish Things". Ox, Нэдди, это было словно…»

– Может, и пролегал, – кивнул я.

– Примерно в двадцать два тридцать Стюарт Хэтч обратился в отделение скорой помощи больницы Лаун-дэйл, – сообщил Мьюллен. – Он утверждает, что застал вас и миссис Хэтч в интимной ситуации и вы бросились на него с ножом.

– Вы носите с собой нож? – поинтересовался Роули.

– Мистер Хэтч также заявил, что во время последовавшей затем стычки вы вывихнули ему плечо и всячески оскорбляли его.