Я еще не успел толком поговорить с Полиной, как включились ударные установки и Сергей Лемох запел свою известную песню, а публика завизжала от счастья, начала подпрыгивать и хлопать над головой в ладоши. В общем, сходить с ума. И тут я вдруг понял, что меня больше не волнует ни музыка, ни певец, ни весь этот гвалт вокруг – все то, что я так любил прежде. Зато я понял, чего хочу. Я хотел, чтобы наступила тишина и чтобы мы остались с Полиной наедине. Пусть даже не наедине, но чтобы мы могли спокойно поболтать и никто бы не пихал тебя в это время в бок и в спину, не орал над ухом и не закатывал глаза, словно у него припадок эпилепсии. Я смотрел на Полину сквозь блики разноцветных огней, а она – на меня, и мы, наверное, были единственными отрешенными существами среди всех этих сумасшедших. А может быть, наоборот, они были нормальны, а это мы с Полиной потеряли рассудок? Странно, еще позавчера я даже не представлял, что она существует, и скажи мне кто, что на концерте «Кар Мэн» я буду думать о ней, а не дергаться вместе со всеми оглушенными, я бы не поверил. Полина что то крикнула мне, но я не расслышал.

Тогда я прокричал ей прямо в симпатичное ушко с золотой сережкой:

– Пойдем отсюда?

Она согласно кивнула, и мы стали протискиваться к выходу, а когда выбрались на воздух – рассмеялись, а потом обнялись.

– Я думала, меня разорвут на куски, – сказала Полина. Она была очень хороша в своей кремовой куртке с капюшоном и вельветовых черных брючках, и знала это.

У меня оставалось еще около тридцати пяти тысяч в рублях и сорок два доллара. Весь мой капитал. И я решил повести ее в ресторан. Мы отправились на Дербеневскую набережную, в «Леди Гамильтон», а по дороге зашли в универмаг, и я сделал ей подарок: купил флакончик французских духов. Конечно, ее адмирал мог позволить себе купить целую коробку таких духов, но у юнги есть другие преимущества.

– Кстати, как поживает твой морской жених? – спросил я.

– Он звонил утром. Уезжает на какую то конференцию в Женеву.

Я почему то только сейчас подумал, что нашим отношениям с Полиной может наступить вдруг конец. До сих пор мне казалось, что это страшно глупо – вот так взять и расстаться из за какой нибудь чепухи. Но она то, может быть, думала совсем по другому? И если хорошенько разобраться, то что я представлял из себя и что мог дать ей в сравнении с этим адмиралом Нельсоном?

– У него случайно не один глаз? – спросил я.

– Можешь издеваться сколько угодно, – сказала она. – Но он хороший человек, добрый.

– И богатый.

– Богатство не порок. Наоборот.

– Ты выйдешь за него замуж?

– Непременно. Завтра же. – Она хотела позлить меня, а я и так уже был готов. Стоило только представить, как она чистит щеточкой адмиральский китель.

Метрдотель провел нас к свободному столику. Мы сделали заказ и стали ждать. Здесь было мило, но когда музыканты, словно нарочно, грянули фирменную песню о леди Гамильтон и адмирале Нельсоне, я снова расстроился.

– Ну что такой хмурый? – спросила Полина, касаясь моей руки. – Мы, кстати, поедем в Тверь или нет? Я договорилась с родителями, что у нас экскурсия на два дня по старинным городам.

– Конечно, – обрадовался я. – Завтра утром и махнем.