– Спасибо, älskling.

Алекс поцеловал ее в щеку, прислонился к стойке и стал потягивать кофе, ожидая, когда она поделится своей новостью.

Сюзетта опять вывела на телефон электронное сообщение.

– Вчера вечером я отправила в «Саннибридж» письмо и сегодня получила ответ. Они будут рады пообщаться. Даже сегодня, если мне удобно.

– Звучит здорово. – Он повернулся к Ханне, которая мужественно стояла с подозрительным выражением лица. – Помнишь, lilla gumman, я вчера говорил тебе, что осенью ты пойдешь в новую школу? Там намного веселее, чем в других.

– Думаю, нам стоит туда сегодня съездить, как считаешь?

Она старалась, чтобы голос ее звучал ласково и невинно, но в глубине души надеялась, что этот стимул сработает.

Ханна лишь бросила на нее свирепый взгляд. Потом повернулась, побежала наверх и секунду спустя с силой захлопнула за собой дверь. Сюзетта вздохнула, разочарованная тем, что драма так и не разыгралась. Теперь будет труднее убедить Алекса в справедливости ее изменившихся представлений.

– Не переживай, школа, какой бы она ни была, – всегда огромная перемена. Чтобы свыкнуться с этой мыслью, ей понадобится время. У нас впереди все лето…

– Я могу спросить, не могут ли они принять ее сейчас, – сказала она, и в ее голосе слышалась радость.

Алекс испуганно застыл на месте.

– Сейчас? Но ведь прошло всего два с половиной месяца, как…

– Ты не обращал внимания на ее поведение?

– Не особо.

– Она все больше склонна манипулировать нами. Играть. Ханна заботится о том, чтобы все ее проделки видела только я, поэтому, когда мне приходится рассказывать о них тебе… ты сомневаешься в этом. Как она дерется. Как пишет скверные слова. Как говорит… Ханна надо мной издевается. Зачем она утром потащила тебя наверх?

– Да так, ерунда. У нее есть план. – Он немного заерзал, чувствуя себя неуютно под ее пристальным взглядом. – Она кое-что задумала. Если честно, думаю, тебе понравится.

Хотя ей было не холодно, она застегнула на молнию спортивную куртку для занятий йогой, в которой любила ходить дома, и засунула в карманы руки.

Сюзетта хотела переодеться и перезвонить в школу, но Алекс не сводил с нее глаз, а ей, наоборот, хотелось, чтобы он отвернулся.

– Отлично. Я займусь этим сама.

– Эй, я не спорю с тобой, что ей пора в школу. Ты, вероятно, права: девочке скучно, ей нужны перемены…

– Перемены нужны мне. Ты не знаешь, какая она. При тебе она надевает самую невинную маску. И неизменно ведет себя, как душка.

– Да нет, я верю тебе. Однако мы уже говорили, что учебный год начался давным-давно…

– Я не могу сидеть с ней в четырех стенах! Ты меня не слышишь.

– Слышу, älskling.

И он крепко обнял ее.

Обычно это приносило Сюзетте огромное утешение и успокоение, но она уже слишком замкнулась в себе, а ежедневные испытания, которые ей устраивала Ханна, и постоянные расстройства, доставляемые собственным организмом, выжгли ее дотла. Сюзетта хотела разогнаться и, словно птица, на лету врезаться в стеклянную стену их дома. Плевать, если при этом она свернет себе шею. Потом еще и еще – до тех пор пока не измажет своей кровью все стекло.

Она оттолкнула его и подавила рвущийся наружу крик. И тут же увидела, что на его лице, как в зеркале, отразилась паника, плескавшаяся в ее широко распахнутых глазах. Этот неуверенный, испуганный взгляд ему не принадлежал. Она заставила себя немного успокоиться.