— Хорошее слово! — похвалила Ленка. — Очень точное в данном случае. Они именно наваждение, а наваждение подарить нельзя, его можно только наслать, напустить, понял? И кстати сказать, надо бы помнить, что наиболее часто употребляемый эпитет к этому слову — «дьявольское». Кстати, и в том послании, которое ты вроде бы получил от Брауна, враг рода человеческого поминается…

Как раз в это время мы пришли в спальню, и Ленка заперла дверь.

— Стоп, гнусный Волчище! Больше никаких трепов на производственные темы.

— Лягушек толочь будем? — вздохнул я так, будто мне предстояло разгрузить пять тонн угля.

— Будем. «Толкушку» принес?

— Была где-то. Под кроватью нет, случайно?

— Сейчас посмотрю.

Ленка влезла на кровать, встала на колени и заглянула вниз, будто бы разыскивая «толкушку» на полу. При этом халат у нее поднялся, сполз к пояснице, и на меня уставилась аппетитная попа, упакованная в узкие, не по калибру, трусики.

— А я нашел «толкушку»! — сообщил я. — Никуда она не делась! Вот она!

Ну что мы, старые, что ли? Небось пока маленькие были, у нас таких игрушек не было…

— Хавронья! Я тебя съем! Амм!

— А я тебя раньше сжую…

Бесились-бесились, растолкли с писком и визгом штук пять лягушек, а когда распаренная Хрюшка все же загрызла Волчищу, я вдруг позволил себе поинтересоваться:

— А можно, Хрюшечка, еще чуть-чуть о работе покалякать?

— Можно. Я от этого лучше засыпаю. Что вы хотели узнать, мистер Волчара?

— Во-первых, как наш папочка намерен соединять этих девиц перстеньками, а во-вторых, как он надеется узнать, что получилось в результате, если девушки, скажем, исчезнут вообще и перстеньки с собой унесут?

— Ну, соединить их просто. И у сомалийки Зейнаб, и у вьетнамки Винь в голове есть управляющие платы. Они сами возьмутся за руки, соединят перстеньки и так далее. А вот что Сергей Сергеевич будет делать, если все это пойдет не по сценарию, — не знаю.

— Выходит, он точно не знает, что из этого получится?

— Вообще-то, — зевнула Ленка, — в теории все подготовлено. На основе тех данных, которые он выудил у тебя из головы, то есть послания «Хэппи-энд для Брауна», он разобрался в принципах построения модели астрально-материального взаимодействия, придуманной ныне покойным Милтоном Роджерсом из НАСА. Поскольку РНС передала тебе в башку несколько компьютерных картинок, где Роджерс проанализировал отклонения траектории «мертвого» спутника, спирально-кольцевые образования в магнитосфере Земли, курс «Боинга», где летели твои друзья, наш папочка счел необходимым еще раз все проверить с точки зрения собственных представлений. Поскольку Роджерс только предполагал, что существуют элементарные частицы разума, а Сергей Сергеевич и ваши покорные подстилки, то есть мы с Зинаидой, уже достаточно четко знаем, что они существуют. Более того, существует особая среда, которую мы называем Астралом, которая вовсе не равнозначна понятию «Космос», как думают малограмотные люди, и не Бог, как полагают религиозные.

— А что же?

— По Чудо-юде Астрал — это производное от Материи, но не от всего Космоса, а только от живой. Нечто близкое тому, что академик Вернадский называл «ноосферой» — сферой разума. Но Владимир Иванович как бы локализовал эту ноосферу Землей, а твой папочка счел, что Астрал так же бесконечен, как и Космос.