моем теле.

Что-то, что заставило бы меня думать о нем и о том кусочке времени, которое

он был в моей жизни, и что влияло бы на него. Это было то, почему я скучала больше

всего, секунды с ним. Это было его влияние.

Но  я  знала,  что  Рене  лучше  возьмет  помет  двухголовых  котят  домой,  чем,

разрешит сделать татуировку. Мне нужно было подождать, пока она не перестанет

наблюдать за мной как ястреб. Было, над чем подумать в ближайшее время.

48

Вскоре в доме все начали готовить ужин.  Была очередь Рене и Пола, так что

они  решили  приготовить  пасту,  опять,  потому  что  могли  сделать  кучу  соусов  и

удовлетворить  всех.  Я  притаилась  на  кухне,  чувствуя  себя  дерьмовее,  чем  в  ночь

перед  разговором  с  Рене.  Я  хотела  сделать  домашнюю  работу,  но  не  могла

сосредоточиться.

Рене  учила  Пола  правильно  готовить  пасту,  и  он  схватывал  все  на  лету.  Он

был  святым,  клянусь.  Не  понимаю,  почему  он  смирился  с  ней,  но,  должно быть,  он

действительно ее любит.

— Бог мой, Пол, это не ракетостроение, где ты знаешь, как все устроено.

— Я не ракетостроитель, — сказал он, откинувшись и посмотрев на меня.

— Очевидно, что нет, — отрезала она.

—  Я  хочу. .  пойти  куда-нибудь,  —  сказал  он,  направляясь  к  гостиной,  где

большая  часть  Йеллоуфилда  вела  домашнюю  войну.  Рене  положила  руку  себе  на

голову, как если бы у нее болела голова.

—  Я  клянусь,  когда-нибудь  он  заберет  мой  последний  нерв.  Она  выключила

горшок  с  пастой  и  облокотилась  на  стойку.  —  Это  слишком,  ты  знаешь?  Жить

вместе.

— Ты жалеешь об этом?

—  Нет,  определенно  нет.  Просто  иногда. .  иногда  я  удивляюсь,  почему  это

произошло так быстро. Мы начали снова встречаться, а потом дом и все остальное.

Но это не твое дело. Я в порядке. Как занятия сегодня? — Моя мать никогда меня не

спрашивала о таких вещах, когда я была дома. Это всегда была Рене, которая хотела

знать про мои дела и так далее.

— Нормально. Все то же самое.

— У тебя все еще нормальное поведение?

— Да, все хорошо.

Она покачала головой, как будто она не могла поверить, что я сказала.

— Я никогда не думала, что ты когда-нибудь скажешь так. Я помню, когда мы

были детьми, ты вставала ни свет, ни заря, чтобы лишь посмотреть на результаты

выборов. Раньше я думала, что ты была роботом, что-то с тобой было не так.

Да, я помнила ту маленькую девочку. Она выросла, и теперь ее нет.

— Паста скоро остынет,  — сказала я, показывая ручкой указать на большую

кастрюлю.  В  мозгу  Рене  будто  что-то  щелкнуло,  она  вспомнила,  что  готовит  ужин.

Она  вернулась  к  раковине  и  слила  макароны,  а  я  отнесла  своё  невыполненное

домашнее  задание  к  себе  вниз.