Другого объяснения необычного поведению муравьев не сыщешь.

Сборище бегунков

Всю ночь напролет звенели сверчки-трубачики, и над черной ночной пустыней сияла луна. А на рассвете у муравейника жнецов я застал оживленную процессию носильщиков.

Когда же солнце нагрело землю и над горизонтом заколыхались струйки горячего воздуха, муравьи-жнецы попрятались под землю. Только одни муравьи бегунки носились без устали по раскаленной почве, и чем горячее становилась земля и суше воздух, тем быстрее были их поспешные движения.

От жары все жители пустыни давно спрятались в трещины в почве, в норы, в тень кустиков. Лишь кое-где взлетала над землей кобылка савиньи, и потрещав в воздухе крыльями и сев на землю, кричала тонким птичьим голосочком.

Бегункам жара будто нипочем. Но почему-то все крупные исчезли и остались самые маленькие, непоседливые. В чем дело?

Крошечное тельце бегунков переполнено неиссякаемой энергией: молниеносные броски из стороны в сторону в невероятно быстром темпе совершаются один за другим без конца, без устали, без отдыха. Вскочив на камешек или какое-нибудь другое возвышение, муравей поворачивается головой к солнцу, забавно раскачиваясь то вправо, то влево. Наверное, так надо для ориентации. После короткого ритуала сложных поворотов, снова — стремительный бег. Иногда, бегунок прячется в тень, чуточку остывает, успокаивается, но не надолго.

На маленьком кустике полыни вижу группу бегунков. Не собрались ли они здесь отдохнуть? Но зачем вместе? Разве мало вокруг таких же кустиков полыни? Одни муравьи всползают на кустик, другие покидают его и общество муравьев не увеличивается, но и не уменьшается. Происходящее необычно: мечущийся по горячей земле бегунок стремглав заскакивает на растение и неожиданно замирает. Только усики безудержно трепещут, будто обнюхивая воздух.

Одному бегунку посчастливилось: раздобыл большую зеленую тлю. Удачливый охотник, наверное, держит путь домой. Но и он заскочил к отдыхающим, забрался на веточку полыни, посидел минутку и помчался дальше. Потом закружился на одном месте, будто показывая всем встречным свою добычу, отбежал далеко в сторону, снова возвратился на старое место. Пора бы ему пожалеть себя, убираться в жилище.

Следя за охотником, поглядываю и за другими бегунками, и тогда оказывается, что вокруг полынки в земле располагается несколько отверстий, ведущих в подземные хоромы бегунков, из них выскакивают малышки и забираются на кустик полыни. Он, выходит, служит чем-то вроде места условленного сборища.

Хорошо бы выяснить для чего это необычное сборище, никогда подобное не встречалось, но мучает жара, подошвы ног горят, солнце слепит глаза и нет более сил вынести обилие тепла, света и сухости. Забираюсь в машину и мчусь к горам, к синеющему вдали ущелью и спрятавшемуся там в зеленых зарослях горному ручью.

Тревога

После снежной зимы Чилик стал мутным и бурливым, а с наступлением знойных летних дней, когда стали таять ледники высоко в горах, вышел из берегов, затопил тугаи, потащил за собой камни и, побунтовав несколько дней, улегся в старое ложе. Когда вода затопила урочище Бартугай, все уцелевшие муравьи Формика куникуляриа переселились на край долины, в заросли степных трав, да так и остались там. В одном таком месте скопилось очень много муравейников. Здесь всюду виднелись норки и холмики свежей, выброшенной наружу, земли. Все муравейники были связаны узами родства и не враждовали.

Как-то вечером, проходя по этому месту, увидел необычное. Земля на пространстве около гектара кишела муравьями. Они носились, как оголтелые, взбирались на травы и падали с них на землю. Стоять в этом месте было невозможно. Тысячи рьяных защитников тот час же бросались в атаку и быстро взбирались по ногам.