Каким образом это получалось и почему красавица отступала перед ним, Актеон не мог сказать. Он никогда не встречал ее прежде, и наука его — а он изучал историю — была далека от того, что называлось магией.

Увы, триумф победителя оказался недолгим. Однажды, поздно ночью, возвращаясь с очередного праздника он встретил свою противницу. Она не спешила скрываться, и ученый понял, что она ждет его.

Опустив голову и не зная, как поступить, Актеон прошел мимо. Красавица, не сказав ни слова, двинулась за ним и сопровождала его до самого дома. На следующую ночь все повторилось. Так прошел месяц, и сердце старика не выдержало. Всю жизнь он отказывался от любви, предпочитая грезы о ней действительности, и вот теперь его звала сама красота, о которой он не смел и подумать. Теперь же тайная власть над незнакомкой давала Актеону странную надежду, что счастье не отвернется от него.

И вот старик объявил, что собирается венчаться. В ненастный осенний вечер столпились немногочисленные гости у храма, ожидая новобрачных и гадая, кто же может быть невестой Актеона. Когда же она явилась, люди в смущении отступили. Вместо белого наряда на ней было ярко-красное бархатное платье. Испуганный священник, торопясь, путая слова и не в силах отвести глаз от лица невесты, наконец, соединил их руки. Никто не решился подойти к ним и поздравить, когда ужасная догадка об избраннице Актеона сменилась уверенностью: это была роковая красавица.

Ночь еще не кончилась, как старый ученый бегал по улицам и стучал в дома, разыскивая покинувшую его возлюбленную. Над ним смеялись и гнали прочь. Полный тоски и позора, он поклялся умереть, но прежде отправился проститься со своей Родиной.

Что-то новое появилось в бухте за кипарисовым мысом, но Актеон не мог понять, что именно, пока не натолкнулся на заросшую тропу, вьющуюся среди кипарисов и пропадающую в густом кустарнике. Раньше, насколько он мог помнить, ее не было. Раздвигая ветви, царапаясь о колючки, ученый двинулся по троне и наконец остановился перед двумя сомкнувшимися скалами.

Узкая щель между ними могла стать препятствием даже мальчику, и он уже собирался повернуть назад, когда заметил за камнями останки старинной колонны, увитой плющом и синими огоньками мальвы. Заинтересованный, Актеон с большим трудом перелез через скалы сверху.

То, что представилось его глазам, повергло его в изумление. Он оказался в каком-то фантастическом саду, напоенном благоуханием. Несмотря на позднее время года, со всех сторон его окружали кусты сирени, жасмина в полном цвету. Тут же багряные розы мешались с хризантемами и георгинами, тюльпаны сменяли гиацинты, лилии, гладиолусы. Краски их слагались в причудливые узоры, словно кто-то задумал сплести ковер из живых цветов и взял за образец изысканный восточный орнамент. Дорожка, усыпанная морскими камешками и золотистым песком, вилась среди растений, то разветвляясь, то вновь соединяясь, и ученый обошел весь сад прежде, чем оказался в центре. Посреди клумбы фиолетовых ирисов стояла мраморная фигура Амазонки с натянутым луком в руках и колчаном за спиной. Знаток греческой скульптуры, ученый принял ее за богиню Артемиду Охотницу, но вглядевшись в черты ее лица, буквально онемел. Перед ним опять возник образ роковой красавицы.

Солнце спускалось к горизонту, а старик не мог сдвинуться с места. Меж тем позади него послышались тихие шаги. Странно одетый худощавый юноша остановился перед Актеоном. Маленькие зеленые глаза таили в себе столько холода и неприязни, что ученому стало не по себе.

— Кто вы? — спросил Актеон.

Вместо ответа длинные руки взметнулись перед лицом пришельца, а изо рта вырвалось шипенье. Он указал на солнце, затем на дорожку, ведущую к морю, и ученый понял, что его просят удалиться.