— В спешке никогда не подберешь подходящего, — заметила она по-английски.

Я подняла взгляд:

— Вы со мной говорите?

Она засмеялась:

— Конечно. По-французски я не говорю, и я слышала, как тот парень велел тебе ждать здесь по-английски. Я тоже американка. Ты давно во Франции?

Она выглядела безобидной, но я понимала, что Грегор не одобрит моей болтовни с незнакомыми. Мне полагалось держаться незаметно.

— Недавно, — односложно отозвалась я, притворяясь, что увлеклась платьями на соседней стойке.

Блондинка прошла за мной.

— Ой, это оранжевое очень ужасно смотрится с моими волосами?

Я взглянула на платье и честно ответила:

— Да.

— Так я и думала. — Она укоризненно взглянула на продавщицу. — Эти французы терпеть не могут американцев. Она бы посоветовала мне купить мусорный мешок, да еще с наценкой.

Краем глаза я заметила направлявшегося к нам Грегора. Он выглядел недовольным.

— Ну, мне пора. Вон мой жених. Мы, гм, опаздываем на репетицию банкета.

Она разинула рот:

— Ты собираешься замуж? А на вид слишком молода.

Я поспешила навстречу Грегору, бросив на прощание:

— Крем «Олэй». Источник юности.

— Идем, Кэтрин, — нетерпеливо махнул рукой Грегор, послав девушке раздраженный взгляд.

Уходя, я слышала, как она бормочет:

— Чертовы грубияны эти французы.

Мы, сопровождаемые охраной, направились к лифту.

Наш номер был на верхнем этаже. Едва мы вошли, охранники задернули все шторы, отрезав нас от изумительного вида на Париж. За открытой дверью я увидела спальню и вздрогнула. «Конечная остановка», — насмехался кто-то внутри меня.

— Дайте нож, — не теряя времени, приказал Грегор.

Ему передали маленькое серебряное лезвие с узором на рукоятке. Грегор тотчас резанул себя по ладони и поднял руку:

— Клянусь моей кровью, она моя жена. Кэтрин, — он отдал нож мне, — делай, как я. Повтори мои слова.

На секунду я заколебалась. На меня были устремлены семь пар глаз. Грегор зловеще поджал губы. Я мысленно встряхнулась и разрезала себе ладонь, пока он не взорвался.

— Клянусь моей кровью, я его жена, — как попка, повторила я, с испугом и облегчением видя, как расслабляется лицо Грегора.

Он сжал мою ладонь, и я поразилась, ощутив вибрацию в ней, когда его кровь смешалась с моей.

Шестеро мужчин разразились приветственными криками. Они обнимали Грегора и целовали его в щеки, потом проделали то же со мной. Он тоже улыбался, не выпуская моей руки, в его глазах разгорались изумрудные точки.

— Хватит, mes amis, — остановил он их. — Этьен, Марсель, Люциус, известите всех о нашем союзе. Франсуа, Тома, следите за вестибюлем. Бернар, ты остаешься на этом этаже.

Они немедленно вышли, и Грегор повернулся ко мне. Я попятилась.

— М-моя рука… — с запинкой выговорила я. — Надо бы перевязать.

— Не нужно, — перебил он. — Она зажила, Кэтрин, и не заговаривай мне зубы.

В его голосе слышался такой голод, что я похолодела. А он уже сбросил ботинки и снимал рубашку. И двинулся ко мне, перешагнув через свои брюки, оставшись голым.

Он был большой, все тело до самых пят мускулистое. И все напряжено. Увидев это, я упала бы, не поймай он меня. Он подхватил меня на руки, шагнул в спальню и всем телом прижал к кровати.

Я попробовала вывернуться из-под него, но он меня остановил.

— Не ерзай, chérie, — велел он, расстегивая на мне платье. — Ты же знаешь, ты теперь моя, так что ты брыкаешься?

— Нельзя ли нам, э-э-э, подождать немножко?

— Ждать? — Он как будто впервые услышал это слово.