Джинни широко улыбнулась в ответ. Он любил ее все эти годы — теперь ей было не трудно в это поверить.

— Привет, — сказала она заметно окрепшим голосом.

— Привет. — Оливер наклонился к ней и взял ее за руку. — Как ты себя чувствуешь?

— О… — Она кратко исследовала пострадавшие места и подвела итог. Так себе. Лучше, я думаю.

— Хорошо. Хочешь апельсинового сока?

— Спасибо.

Оливер наполнил стакан и поднес к ее губам — хотя Джинни и попыталась, но ей не хватало сил удержать его самостоятельно.

— Не слишком много, — предупредил Оливер. — Ты ничего не ела целую неделю.

И почти ничего за неделю до этого, — подумала Джинни, внезапно все вспомнив. В последний раз она наелась до отвала… в тот день, когда обедала с Гаем Прентиссом…

— Гай Прентисс… — Воспоминания потоком обрушились на нее. Так много противоречий — слишком много, чтобы в этом можно было разобраться.

— Джинни, я не знакомил твоего отца с Гаем Прентиссом, — мягким, но настойчивым голосом произнес Оливер. — Он солгал. Я понятия не имел, что твой отец был одним из совладельцев, до того момента, как все рухнуло. И втянул его в эту компанию даже не Гай Прентисс, а его деловой партнер, Чарльз Флеминг, за много лет до появления Гая. Подтверждение можно найти в протоколах судебных заседаний.

— Но… почему он так сказал? — спросила Джинни. — Ему это ничего не дало, он уже все потерял. И ты тоже лгал мне. Ты говорил, что узнал о папином разорении от Говарда, но Говард уверяет, что никогда не обсуждал с папой денежные дела.

— Знаю. В то время я и не стремился, чтобы ты поверила моему объяснению. Видишь ли, это я вывел Прентисса на чистую воду и развалил его карточный домик. А при этом множество невинных людей лишились своих сбережений. Я не мог предупредить их всех, но чувствовал ответственность за тех, кого сам втянул в это дело. Если бы я знал, что твой отец тоже…

Оливер вздохнул, по его лицу пробежала тень.

— Это было непростое решение. Такие игры очень рискованны. После окончания финансового года все успевшие выйти из дела, оказались в безопасности — их обязательства закончились. Но если недооценить долговременный риск, он ложится на оставшихся вкладчиков.

— И они страдают за всех.

Оливер кивнул.

— Если к концу года страховщики не могут договориться о суммах повторного страхования, год считается не закрытым… и все их обязательства остаются в силе. Это как раз и произошло, и привело к краху. Прентиссу очень повезло, что он умудрился избежать обвинения в мошенничестве, но меня он не простил. Поэтому и солгал тебе — чтобы через тебя отомстить мне.

— Отомстить… Алина сказала, что ты из-за этого женился на мне. Из-за мести.

— Алина? — В его голосе мелькнуло подозрение. — Причем здесь Алина?

Джинни робко взглянула на него, сразу пожалев, что упомянула имя его сводной сестры.

— Да так… не при чем, — уклончиво буркнула она.

— Джинни, какое отношение к этому имеет Алина?

Она покачала головой, не находя в себе сил сопротивляться давлению.

— Она… Это она сказала, что ты познакомил Гая Прентисса с моим отцом, и дала мне его визитку. Я бы не поверила им, если бы… Я спросила у Питера, и он сказал, что ты свел Гая с несколькими людьми.

Оливер застонал, словно от боли.

— Подлая тварь… Я должен был предвидеть, что она попытается вмешаться. Я должен был предупредить тебя.