У меня был один выстрел. Один-единственный шанс подобраться достаточно близко. Если я не справлюсь, если…

Еще полфута. Я сделала еще один шаг. Этот будет мой последний.

Я сорвала с пояса бутылочки с кровью и сжала их колпачки. Выскочили два маленьких лезвия. Я вонзила их себе в плечи. Магия, дрожащая в моей крови, вырвалась на свободу, готовая к действию. Я потянула за нее, и она вырвалась из меня двумя потоками, превратившись в багровый туман. Я швырнула содержимое бутылочек в воздух, смешав его со своей неразбавленной кровью, и бросилась к яме с луком в руке.

Огонь ма’авира вспыхнул, и я увидела сквозь него лицо, губы расплывшиеся в широкой улыбке. Он знал, что я у него в руках. Он думал, что я выбрала более легкую смерть.

Кровавый туман устремился ко мне, окутывая меня, покрывая мою кожу и волосы. Я облачалась в кровавые доспехи точно так же сотни раз. Теперь это было так же легко, как дышать. Я просто надеялась, что они были достаточно крепкими.

Я прыгнула в яму. Мгновение я летела в невесомости, пока моя кровь и магия соединились на моем теле. Затем ударила гравитация, и я рухнула, как камень, когда ма’авир исчез из поля зрения. Низкий смех прокатился по комнате.

Кровавая броня сомкнулась, покрывая меня с головы до ног. Только мои глаза и ноздри остались незакрытыми. Мне нужно было зрение и воздух в следующие несколько секунд.

Мои ноги коснулись кольев, и меня опалил жар, но я продолжила бежать, ступая кровавыми ботинками на острия, на ходу формируя стрелу из моей крови. Впереди показался край ямы. Я потеряла драгоценные полсекунды, чтобы присесть и прыгнуть вверх. Удивлённое лицо жреца мелькнуло всего в каких-то двадцати пяти футах от меня.

Невероятно горячий огненный конус с ревом несся на меня.

Я закрыла глаза, позволяя кровавой броне залить все мое лицо. Оглохшая и ослепшая, я приняла удар.

Приземлилась я неудачно. Моя левая лодыжка подвернулась под меня, и жар опалил подошвы стоп сквозь броню.

Воздух исчез. Я задержала дыхание и стала ждать. Было такое чувство, будто я варилась заживо. Я бежала изо всех сил, и теперь мое тело молило о глотке воздуха.

Я, пошатываясь, двинулась вперед. Несколько драгоценных мгновений кислорода, которых стоило мне мое движение, не имели бы никакого значения.

Двадцать секунд.

Тридцать.

Черт с ним.

Я позволила маске соскользнуть с лица, и она рассыпалась на части черными лохмотьями, тая в воздухе вместе с исчезающей магией.

Ма’авир висел на стене напротив меня, уже сотканный не из огня, а из бледной плоти. Моя стрела пронзила его сквозь сердце, или через то место, где оно когда-то было.

Попался. Я его поймала.

— Зачем ты здесь? Зачем вам нужна божественная тварь, убившая священника? Отвечай!

Его светлые глаза сфокусировались на мне.

— Теперь я вижу. Я понимаю, почему он хочет тебя.

— Зачем ему существо?

— Тому, кто поглотит сердце твари, будет позволено увидеть проблеск истинного будущего. Однажды увиденное, это будущее уже не изменится. — Голос жреца утихал. — Прости меня. Когда ты вознесешься на место подле него, я буду прислуживать тебе в загробной жизни.

Его глаза закатились. Я бросилась на землю, сооружая новый лицевой щит из той толики крови, что у меня осталась.

Жрец взорвался.

Глава 11

Тюльпан двигалась по улицам ровным шагом. Небо посветлело до люминесцентного предрассветного серого, и разрушенный Мидтаун проскользнул слева от меня, темный на фоне перламутрового фона. Моя кровавая броня стала угольно-черной, ее магия испарилась. Она рассыпалась в суставах от движений лошади, превратившись в черную пыль. Ветер подхватил ее и унес прочь.

Болело все. Я дрейфовала в океане боли, и только это чувство удерживало меня в сознании.