Болело все. Я дрейфовала в океане боли, и только это чувство удерживало меня в сознании. Поездка когда-нибудь закончится. Мне просто нужно дождаться этого момента.

Тюльпан повернула на нашу улицу, и вокруг потянулись знакомые пейзажи. Куча строительного мусора с торчащим из нее куском ярко-бирюзовой кафельной стены. Высокий дуб, на котором любил сидеть Турган. Край нашего двора. Входная дверь.

Я сползла со спины Тюльпан, рассыпая вокруг кучу черных ошметков. Расседлать ее стало еще одним нечеловеческим подвигом, но это нужно было сделать. Я поставила ее в стойло, убедилась, что у нее чистая вода, и усилием воли заставила себя дойти до входных дверей. Я прошла через две внешних преграды, вошла в дом и заперла за собой дверь. В воздухе витал насыщенный аромат трав. Конлан нашел очищающий сбор моей тети и сжег его в печи, чтобы скрыть свой запах. Если поблизости появятся оборотни, запах отобьет у них нюх.

Братишка у меня молодец.

Я поплелась в свое святилище.

Даже поворот ключа в замке причинял боль.

Дверь скользнула в сторону, открывая знакомый известняковый пол и колонны. В канале журчала неторопливо бегущая вода.

Я закрыла за собой дверь святилища, услышала, как встал на место толстый металлический штырь замка, и, наконец, выдохнула. Кровавая броня треснула, теряя ту кроху целостности, что осталась. Я медленно пошла по дорожке, теряя на ходу куски доспехов, разбивающихся об пол тучами темной пыли.

Я сосредоточилась на металлической розе на моем столе. Еще немного. Всего пара шагов.

Почти.

Мои обгоревшие пальцы сомкнулись вокруг холодного стебля, и я достала цветок из вазы. Получилось.

Следующим этапом был мешочек трав — самый обычный пакетик с пятью фунтами бесценной травяной смеси, стоящий в углу на третьей полке. Когда хотите спрятать что-то ценное, оставляйте это на виду.

Я отнесла сумку и розу в свою спальню. Вода в ванне была безмятежной. Ручей наполнял ее, а магические спирали, спрятанные под ним, обеспечивали, чтобы вода оставалась теплой, когда главенствовала магия.

Я положила розу на край ванны и высыпала содержимое мешочка в ванну. Травы, цветы и порошки падали в воду, выпуская голубые, а затем красные завитки. Сухие листья и цветы медленно разворачивались. Молотый голубой чертополох, бритая мандрагора, печать Соломона, пасквиль, золотистая трава, шалфей, женьшень, лаванда, валериана, французская мальва… Все было обработано магией, тщательно отобрано и приготовлено для меня моей тетей. Я только что бросила в ванну двадцать пять тысяч долларов.

Зеркало на боковой стене не знало пощады. Весь мой перед был ярко-красного цвета. Броня сдерживала урон, но теперь на моей шее и лице принялись лопаться волдыри.

Я вытащила нож и разрезала футболку. Мои грудь и живот были сплошным созвездием из волдырей. Жар приготовил меня словно лобстера в панцире.

Следом я рассекла лифчик, и он распался на части. Меня пронзила боль, и я заскулила. Нужно только продержаться достаточно долго, чтобы избавиться от одежды.

Справиться с ботинками было сложнее всего. Подошвы моих стоп были зияющими ранами с опаленными краями. Я стянула резинку с волос, раскручивая узел и распуская волосы. Броня защитила их от прямого огня, но даже если бы этого не случилось, я бы недолго ходила лысой.

Вода в ванне вспенилась и стала почти непрозрачной, баклажанно-фиолетовой. Лепестки и листья покрывали поверхность. Я опустила ногу в воду. Я знала, что она была достаточно теплой, чтобы травы заваривались быстрее, но она казался обжигающе горячей. Я стиснула зубы и заставила себя сделать это, опускаясь на маленькую полку. Жара была невыносимой. Я опускалась постепенно, погружая лицо в смесь.

Медленно, при помощи обезболивающих трав боль притуплялась. Мне нужна была моя роза, но я оставила ее на другой стороне ванны, далеко за пределами досягаемости, и добраться туда прямо сейчас было выше моих сил.