Гвена, разумеется, предлагала просто прирезать охрану. Я был против. Пока долгобороды показались мне первыми, с кем действительно можно было вести дела. Я судил это не по отношению к себе, а по тому, как они отнеслись к беззащитным крестьянам. Нет, разумеется все дома, что были рядом с Ченти, они разграбили. Местность тут вокруг была очень холмистая, даже можно сказать, гористая. Вот пару маленьких долин около Ченти долгобороды вынесли подчистую, даже разобрав дома на дерево. Угнали скот и увезли награбленное на телегах по ужасной, хоть и хорошо накатанной колее в сторону гор — к себе. Но обошлось без жертв — из близлежащих ферм люди успели или укрыться в Ченти, или бежать куда-то ещё.

А вот те фермы, что находились дальше, долгобороды не тронули. Более того, они всем старательно объясняли, что воюют только с разбойниками из Ченти. И это принесло свои плоды — вскоре выяснилось, что и в этом мире деревенские очень не любят городских. Не настолько, правда, чтобы присоединиться к армии долгобородов, но достаточно, чтобы поставлять провизию. Которой, впрочем, всё равно не хватало — на удивление много жрут эти бородачи! Ан однажды проговорился, что привёл под стены Ченти одиннадцать сотен. Меня это удивило. Как говорили Магну, да и я сам мог это наблюдать, долгобороды очень плохо умеют врать. Однако, я несколько раз примерно пересчитывал бородачей в лагере — и меня выходило сотен пять, может шесть, не больше. Из которых ещё сотня — точно не воины: обозные слуги, повара и прочее. Из них половина — вообще люди, хотя и вооружённые, но без доспехов. Вроде тех же лекарей. Возможно, Ан имел ввиду, что под его рукой одиннадцать отрядов. Магн где-то слышал, что слово «сотня» употреблялось в таком значении. В таком случае, Ан сказал правду. Но вот выставить в поле он мог не больше полутысячи. А, скорее всего, сотни три.

Я, тем не менее, тогда вежливо восхитился — что явно понравилось Ану, и настроило его на добродушный лад. Тогда я и попросил за Лардо. Не буду утверждать, что горец стал мне очень близок, и всё же он однажды сражался за меня. Именно так я и сказал Ану. И тем самым сделал решение долгоборода политическим — этим он покажет своё отношение ко мне.

— У этого горного козла хватило ума не нападать на наш клан, — благодушно проворчал Ан. — Вот только он угонял овец, и воровал целыми телегами сыр и зерно, которые везли нам! За это он должен заплатить. Я прикажу объявить о том, что он пойман. Будет суд, и если он искупит вину, я верну его тебе. Но взамен ты дашь слово, что не будешь пытаться бежать.

И Ан цепко глянул на меня. Я не удержал лицо, и удивлённо поднял брови. Верить на слово?.. В Караэне это посчитали бы шуткой! Но я быстро справился с первым удивлением, и задумался. Да, дать слово, дождаться, пока долгобороды потеряют бдительность и улизнуть! Хороший, правильный план, путь настоящего героя Караэна, очень заманчиво… Но я слишком много играл в стратегии, чтобы не подумать о долгосрочных перспективах. Долгобороды ищут надёжного союзника. Вот только вокруг них одни люди, которые слишком уж часто обманывают.