– Лорд Маклейн, – произнесла она.

Грегор поклонился:

– Мисс Уэст, простите, что перебил вас, но мы с вашим братом только что имели честь познакомиться с миссис Блум и ее компаньонкой мисс Пл…

– Мисс Уэст, – в свою очередь, перебила его миссис Блум, ее голос напоминал слушателям об артиллерийской канонаде, – ваш защитники покровитель только что сообщил мне, что вы живете в Лондоне. Могу я спросить, в какой его части? – Самодовольная широкая улыбка раздвинула тяжелые челюсти миссис Блум. – Я отлично знаю большую часть города, в котором живу вот уже двадцать пять лет. Полагаю, я знаю всех, кто этого стоит, не правда ли, мисс Платт?

Компаньонка быстро кивнула, ее нервический взор на мгновение остановился на физиономии ее нанимательницы, и она тут же отвела глаза.

– Миссис Блум знает абсолютно всех в городе! Я всегда говорю, что дорогая миссис Блум лично знакома с половиной Лондона и состоит в списке почетных гостей другой его половины.

У Венеции упало сердце. Если эта особа и в самом деле принята в лондонском высшем обществе, то рано или поздно они где-нибудь столкнутся, и тогда все пропало.

Она украдкой взглянула на Грегора, пытаясь сообразить, чувствует ли он угрожающую ей опасность, но его вежливая улыбка не принесла ей облегчения. Казалось, он совершенно равнодушен к сложившейся ситуации и возможности благополучного выхода из нее. На сердце у нее было тяжело, но тем не менее она нашла в себе силы улыбаться и высоко держать голову. «Боже милостивый, ведь я буду опозорена навсегда!»

Глава 5

Терпеливая женщина в силах управлять нетерпеливым мужчиной. К несчастью, с женщиной нетерпеливой не может справиться никто.

Рейвенскрофт откашлялся и виновато взглянул на Венецию.

– Прошу прощения, миссис Блум, но мы с сестрой большую часть времени проводим в Йоркшире. Вряд ли вы могли увидеть нас в Лондоне.

– И это полностью моя вина, – заговорил Грегор самым серьезным тоном. – Я неодобрительно отношусь к легкомыслию и ветрености, присущим лондонскому высшему обществу. Предпочитаю, чтобы мои подопечные проводили время более достойным образом, читали бы религиозную литературу, изучали греческий язык, да мало ли чем интересным и полезным можно заняться!

Миссис Блум одобрительно кивнула:

– Уверена, это вполне разумно. – Она бросила многозначительный взгляд на мисс Платт: – Взять хотя бы вашего брата, моя дорогая. Да и вообще многим и многим легко сбиться с пути в таком месте, как Лондон, если не избегать различных соблазнов.

Мисс Платт густо покраснела.

– Мой брат не сбился с пути, ему просто не повезло. Это совершенно разные вещи, – возразила она.

Внезапно Грегор, который что-то рассматривал на противоположной от него стене, замер в изумлении.

Все головы немедленно повернулись в его сторону. Он указал на картину, висевшую у окна:

– Миссис Блум, прошу вас, взгляните на это полотно. Вам не кажется, что это может быть Вриланд? Смею заметить, вы с вашим опытом жизни в Лондоне знакомы с искусствами более чем кто-либо здесь.

Венеция сдвинула брови. Она, можно сказать, на грани гибели, а Грегор рассуждает об искусстве!

Миссис Блум прямо-таки на глазах преисполнилась сознанием собственной важности.

– Как и наш принц-регент, я обожаю голландских мастеров. Мой покойный муж, упокой Господь его душу, два года назад приобрел великолепную картину из коллекции короля. Она по сей день висит у меня в библиотеке.

Грегор удовлетворенно кивнул:

– В таком случае вас можно считать настоящим экспертом. Не будете ли вы так добры приглядеться к этой картине и сказать, верно ли мое предположение?

– Конечно.