— Не время и не место для шуток, — одернул коллегу Бишоп и вдруг насторожился.

— Миранда близко? — высказал предположение Тони.

— Да.

— Значит, все правильно. Приемники и передатчики вновь включились. Итак, вы теперь в некотором смысле… скованы одной цепью?

— Можно сказать, что да. — Бишоп уловил, что вопрос был задан не только из профессионального интереса, а еще и из простого человеческого любопытства. И все-таки он счел нужным ответить подчиненному, предварительно тяжко вздохнув: — Представь себе коридор с дверью в каждом конце. Когда двери распахнуты, мы можем общаться телепатически так же легко, как мы с тобой обмениваемся фразами сейчас, стоя рядом.

— А когда двери закрыты?

— Туг возникают трудности. Многое зависит от настроения, от различных побочных эмоций. От близости…

— Ты имеешь в виду расстояние или что-то другое? — вырвалось у Тони, но, смутившись, он не дождался и задал другой вопрос: — А сейчас двери нараспашку?

— С моей стороны дверь открыта. С ее — нет, — признался Бишоп.

— А вы можете сами отворить ее дверь?

— Вероятно. Но это был бы насильственный акт, вторжение во внутренний мир личности. Каждый из нас нуждается, хотя бы иногда, в уединении, в праве сохранять свои мысли в секрете.

— Понятно. — Тони, избавившись от шутливого тона, продолжил: — А с сексом у телепатов, должно быть, дьявольски сложно. Не очень-то приятно знать, какие чувства испытывает в самый ответственный момент твой партнер. Тут как раз и стоит на время изолироваться.

Бишоп позволил себе снисходительно улыбнуться:

— В сексе, как и везде и всегда в нашей жизни, мы сталкиваемся с определенными сложностями и не будучи телепатами. Но все мы их как-то преодолеваем.

— Разумеется, каждый по-своему. — Тони увидел джип Миранды, свернувший с улицы на подъездную дорожку. — Однако я бы ей не позавидовал, когда час или два тому назад она глядела в глаза Алексу, сообщая ему о смерти Лиз.

— Да. Это было неприятно, — почему-то вдруг сухо подтвердил Бишоп.

Увидев, какое каменное, напряженное лицо у Миранды, решительно шагающей по протоптанной в снегу узкой дорожке к крыльцу, Тони поспешил скрыться в доме.

— Как Алекс? — спросил Бишоп.

Миранда занесла ногу на ступеньку, но дальше не сдвинулась с места.

— Паршиво, — коротко бросила она. — Я оставила его в офисе в компании с Карлом и бутылкой скотча. Та старая песенка о том, что никогда не узнаешь того, что будет, пока оно не случится, все вертится у меня в голове. Алекс все убеждал себя по привычке, что любит свою покойную жену и сохраняет ей верность, и только сегодня понял, что уже давно был влюблен в Лиз.

Миранда шумно вздохнула и, словно избавившись от тяжкого груза, тут же спросила:

— Есть у тебя какие-то предварительные выводы?

Бишоп поделился с ней своими соображениями насчет мотивов преступления. Поразмышляв с полминуты, Миранда сказала:

— Мы никогда публично не объявляли, что кого-то подозреваем в совершении преступления, так что убийца может и не знать, что у Джастина Марша железное алиби насчет всех прежних случаев. Но я с тобой согласна. Я тоже думаю, что убийца меньше заинтересован в том, чтобы подставить нам кандидата в подозреваемые в убийстве подростков. Главное — заставить нас поверить, что последнее убийство не его рук дело.

— Итак, мы хватаем Марша и притворяемся, что заглот-нули наживку, — подвел итог Бишоп.

Миранда опять невольно потянулась рукой к голове и потерла пронзенный стреляющей болью затылок.