Изменить размер шрифта - +

Я передал Маклину требование чиновников из министерства. Он только пожал плечами.

– Я объявлю им, что эксперимент провалился. И что я собираюсь сворачивать работу. С этого момента, Стив, мы сами по себе. Странно: я теперь чувствую себя куда ближе к Кену, чем раньше. И не только к Кену, но и ко всем, кто нас покинул. – Он отвернулся, помолчал, затем продолжил: – С девочкой все будет в порядке. Ты можешь сходить к ней и попросить Робби прийти сюда? А я пока управлюсь с ищейками из министерства.

Я вышел через черный ход и зашагал по тропинке к домикам береговых сторожей. Со мной увязался Цербер. Он уже дышал не так тяжело и не волновался, как прошлым вечером, а только бешено несся вперед, по временам возвращаясь проверить, следую ли я за ним.

Мне казалось, что я совершенно выпотрошен и не способен беспокоиться ни о том, что случилось, ни о том, что ждет впереди. Мак собственными руками разорвал единственную ниточку, которая привела нас от вчерашнего вечера к сегодняшнему рассвету. Заветная мечта любого ученого – первому проникнуть в тайну смерти – была у нас в руках в течение нескольких незаметно промелькнувших часов. Нам удалось ухватить энергию, она зажгла искру, и казалось, что впереди замаячили бесконечные возможности все новых и новых открытий.

Но теперь… теперь моя вера почти угасала. Может быть, мы ошиблись, введенные в заблуждение собственными эмоциями и страданиями напуганного умственно отсталого ребенка. Заветные вопросы никогда не получат ответов – ни от нас, ни от кого бы то ни было еще.

По обе стороны от тропы тянулись болота. Я стал взбираться на поросший кустарником холм к домикам береговых сторожей. Пес с лаем несся вперед. А на скале справа от меня вырисовывались силуэты американских курсантов: они снова затеяли дуть в свои горны. Сиплые, нестройные, визгливые звуки оглашали окрестности. Ребята изо всех сил старались сыграть сигнал побудки.

Я увидел, как из дома Янусов выходит Робби и с ним девочка. Она выглядела вполне здоровой. Завидев собаку, Ники кинулась ей навстречу. Потом она услышала звуки горна и подняла руки кверху. Темп сигналов нарастал, и девочка принялась в такт им покачиваться и подпрыгивать. Потом сорвалась с места и побежала в сторону скал, с поднятыми над головой руками, смеясь и танцуя на ходу, а пес крутился у ее ног и весело лаял. Курсанты заметили ее и тоже засмеялись. И я вдруг почувствовал, что больше нет ничего – ничего, кроме лая собаки, танца девочки и тонкого, высокого звука горна в вышине. 

Быстрый переход