|
Мы с ним исколесили всю область, беседовали с крестьянами, смотрели, как они ведут хозяйство. Обедали у них, по неделям спали в крестьянских домах. Даже сейчас, если еду по деревням, крестьяне спрашивают: «А не приедет ли русский старик? Он не гнушался нашей едой и нашей крышей, он давал нам мудрые советы, и мы ждем его снова». Когда мы составили план будущей станции, эксперт вернулся в Советский Союз. А через некоторое время туда поехал и я. Я объездил советские МТС, побывал на заводах, в школах механизаторов, в Министерстве сельского хозяйства. Знаете, я был в Москве как раз, когда в космос запустили Лайку. И был на Красной площади в те дни.
— А снова в Москву не собираетесь? — Пока некогда. Я приеду так, чтобы попасть на Красную площадь в тот день, когда ваша ракета полетит на Луну. В пятьдесят восьмом станция вступила в новый этап. Приехал Ширшов — специалист по сельскохозяйственной технике. Прибыли первые машины. Ширшов вместе со мной учил первых механиков. Ну, и тракторы вышли в поле. И с тех пор работают. Вот. — А как крестьяне относятся к тракторам? Работы для них хватает? — Не все сразу. Пришлось учить, пришлось спорить. Думаете, у нас нет своих реакционеров? Говорили: «Бирманскому крестьянину свойствен консерватизм. Он никогда не пойдет на то, чтобы расстаться со своими волами». Ничего подобного, расстаются на глазах. Хорошо. Теперь пойдем на станцию. Сначала в наш штаб. Управление станции-три большие комнаты. У Эй Маун провел нас в самую большую, где во всю стену висит большая доска-схема. — Я ее увидел на одной из ваших станций и сразу решил сделать такую у себя. По вертикали — районы. И видно, какой процент работ завершен, что осталось. По горизонтали — техника: где какие тракторы, нужен ли им ремонт, где находится наша передвижная мастерская. Я показываю эту схему как доказательство главного, чему мы научились у советских друзей, — плановости в работе. Мы — пока единственная станция, которая живет не от заказа к заказу, а планирует работу на год вперед. Мы уже сейчас знаем, где какие машины будут работать через полгода, летом, осенью. Можем распределить машины по районам так, чтобы прогоны тракторов были минимальными, заранее договариваемся о постое для трактористов — и из всего этого только польза для дела. К У Эй Мауну подошел клерк: — Вас ждут… — Пойдемте ко мне в кабинет. Там мой клиент сидит. Один из новых. Интересно будет познакомиться. В кабинете сидел пожилой солдат. Каску он снял и держал на коленях. Погоны были спороты, и на плечах ткань была темнее. Солдат держал большой лист бумаги с несколькими печатями. — Познакомьтесь. Председатель кооператива ветеранов. Демобилизованные солдаты получили землю у правительства, построили дома. И с самого начала было договорено, что обслуживать их будет наша станция. Волами они даже не стали запасаться. Не так ли? — У нас кооператив, зачем нам волы? Только воду на них возить. И то старый грузовик есть. Отремонтировали и возим. Вот посмотрите. За окном стоял грузовик. Он и в самом деле был достаточно старым. — Таким клиентам мы всегда готовы сделать все. И в первую очередь. — Так вот и дайте две машины. С завтрашнего дня, — воспользовался случаем солдат. — Нет. С удовольствием бы, но ни завтра, ни послезавтра, ни даже через неделю. Ни одной свободной машины. Есть один фордзон. Но нет запасных частей. — Давайте фордзон. Отремонтируем. Но вы же сами на районном совещании обещали «Беларусь» дать. Что же теперь? — Обещал. Но «Беларусь» идет в Сагайн. На слет крестьян. Там будем его демонстрировать, агитировать. — Чего агитировать, если тракторов и так не хватает? Лучше нам дайте. |
