— Премного благодарен!

— Все ступай.

— Константин Николаевич… — вопросительно посмотрел на меня Юшков.

— Ну что там еще?

— Вы, что же, всех матросов по именам помните?

— Вон ты про что… нет, брат, я не Юлий Цезарь. Просто фамилия у него необычная вот и запомнил.

Захватив «Фейри», Корнилов вновь оказался один на один с извечным русским вопросом — что делать? Остановить рвущиеся к выходу из бухты паровые корабли в одиночку русскому фрегату было очевидно не под силу. Но и выпускать их конечно же не следовало. Нисколько не сговариваясь со мной, адмирал пришел к такому же выводу. Если вражеские пароходы, неважно колесные или винтовые, сумеют уцелеть, победа будет не полной.

Обладающий превосходством в современной технике противник сумеет удержать господство над морем, а значит, война продолжится. А поскольку другого такого случая может и не представиться, действовать надо здесь и сейчас. Топить, жечь, если получится захватывать, а коли нет, то хоть бы и таранить!

— Полный вперед! — приказал он Попандопуло.

— С удовольствием, — осклабился потомок греческих пиратов, поправив сбившуюся набок фуражку.

— Вы ранены? — обратил на кровоточащую ссадину на его лбу адмирал.

— Пустяки, ваше превосходительство.

Даже если бы в распоряжении Корнилова был весь его отряд, удержать такую массу противников было бы нетривиальной задачей. Однако все они сейчас были заняты и не могли прийти на помощь к своему флагману. Тем не менее, без помощи «Владимир» не остался. На помощь ему пришли наши импровизированные миноноски. На большинстве из них еще оставались неизрасходованные мины, а молодые командиры горели желанием пустить их в дело.

Растянувшись в линию, они преградили путь бегущим кораблям противника. В другой ситуации «Хайфлайер» или даже «Фуриос» с легкостью разогнали бы эти маленькие пароходы с их слабым артиллерийским вооружением. Однако учиненный утром погром заставил британских капитанов быть осторожнее и они, не сговариваясь, повернули все вдруг решив атаковать спешивший им наперерез «Владимир».

Между русским и британскими кораблями завязалась перестрелка. Но если Попандопуло стремился подойти к противнику как можно ближе, чтобы нанести решающие повреждения, то англичане напротив, совершенно не желали задерживаться, небезосновательно полагая, что ничем хорошим эта проволочка не закончится.

Примерно в этот момент из окутавшей место сражения дымки, вышел наш «Сан-Парэй». Судя по всему, капитаны пароходов, находившихся далеко от места главных сил, сначала даже не поняли, что оказавшийся перед ними винтовой линейный корабль стал теперь русским. Во всяком случае, ничем другим поведение «Фуриоса» я объяснить не могу. Увидев мой флагман, он не только не попытался улизнуть, но даже стал разворачиваться, как будто собирался вместе с нами идти в атаку. Не могу даже представить, каково же было его разочарование, когда раздались первые залпы.

— Вот что господа! — обратился я к офицерам, — с нашими парадными семью узлами за пароходами союзников не погоняешься. Поэтому топим всех подряд!

— А если начнут сдаваться?

— Когда начнут, тогда и будем думать. А теперь извольте возвращаться к орудиям!

Первым под раздачу попал колесный «Фуриос», картечный залп с нашего довольно-таки высокобортного по сравнению с противником корабля снес все с его открытой палубы, заставив молчать и без того не слишком многочисленную артиллерию. Следующий удар был нанесен уже практически в упор по его корпусу.