— Разумеется — если вы будете слушаться моих советов, — ответил лорд Мельбурн. — Боюсь, Кларинда, что несмотря на всю вашу неприязнь ко мне, сейчас вам не остается ничего другого.

Словно подчиняясь его словам, Кларинда отошла от окна и снова села на диван.

— Я забираю вас в Лондон, — начал объяснять лорд Мельбурн, — так как я полагаю, что в ваших интересах расширить кругозор, познакомиться с девушками — вашими сверстницами и молодыми людьми, которые, несомненно, найдут вас очень привлекательной.

В его словах было что-то сухое и даже ироничное, что заставило Кларинду вскинуть на него глаза.

— Моя бабушка поможет вам приобрести надлежащие наряды, в которых состоится ваш дебют в изысканном обществе.

— Но я ведь, разумеется, должна быть в трауре по дяде Родерику? — прервала его Кларинда.

— Об этом тоже сказано в его завещании, — ответил лорд Мельбурн. — Сэр Родерик специально предусмотрел, чтобы никто не носил черное и вообще чтобы не было никакого периода траура.

— Это тоже ваша идея! — воскликнула Кларинда. — Вы знали, что в трауре я не смогу отправиться в Лондон.

— Напротив, думаю, что ваш дядя сам вставил это примечание, так как хотел избежать лишних расходов, — ответил лорд Мельбурн.

И снова поняв, что она вела себя грубо, Кларинда почувствовала, как кровь прилила к ее щекам.

— Я полагаю, вы обнаружите, — продолжал лорд Мельбурн, — что высший свет отличается от ваших нынешних представлений о нем.

— Сомневаюсь в этом, — с жаром произнесла Кларинда. — Я встретила вас, и встретила Николаса, двух светских джентльменов, которые не внушили мне любовь к Beau Ton, кажется, именно так называется общество, в котором вы вращаетесь.

Она помолчала, ожидая, что он заговорит. Но лорд Мельбурн ничего не сказал, и Кларинда продолжала:

— Я знаю, что, будучи женщиной, должна была бы любить балы, маскарады, ассамблеи. Но я не хочу встречаться с людьми, которые наслаждаются подобными развлечениями. Я желаю остаться здесь, в деревне, где буду на своем месте, где джентльмены вроде вашей светлости не будут заставлять меня чувствовать себя неловко оттого, что мое платье слишком простое, а волосы не уложены по последней моде.

И снова она подождала его замечаний перед тем, как продолжить:

— Я хочу жить спокойно, не опасаясь, что сделаю что-то не так, не заставляя себя вести вежливые беседы с людьми, с которыми у меня нет ни малейших общих интересов.

Девушка говорила пылко, в волнении стиснув руки. Внезапно она обнаружила, что ее протесты не производят никакого впечатления на лорда Мельбурна.

— Если после нескольких месяцев, проведенных в Лондоне, вы повторите мне то же самое, — тихо ответил он, — то мы сможем пересмотреть планы относительно вашего будущего.

— Вы думаете, что можете делать со мной все, что вам заблагорассудится, не так ли? — в бешенстве произнесла девушка. — Я уже не могу сказать ни слова? В конце концов, именно мои деньги будут потрачены на всю эту ерунду.

— Тогда будем надеяться, что ваши деньги научат вас вести себя, как подобает благоразумной женщине, а не испорченной школьнице, — ответил лорд Мельбурн.

Девушка почувствовала себя так, словно он ударил ее, и в слепой ярости, поднявшейся в ней, она взорвалась:

— Я ненавижу вас, понятно? Я хотела бы, чтобы моим опекуном был кто угодно… кто угодно, только не вы! Я ненавижу вас, я презираю вас! Я никогда не забуду и никогда не прощу то, что вы сделали с моей подругой!

— С вашей подругой? — спросил лорд Мельбурн.