— Теперь у меня есть уже заготовленная речь, — ответила Кларинда. — Я говорю им, что очень польщена их предложением и советую обратиться к моему опекуну.

Девушка засмеялась.

— Я знаю, что его светлость расправляется с ними очень решительно.

— Именно для этого и требуется опекун, — согласилась маркиза, — и в этом отношении последние недели вы держите моего внука в крайнем напряжении. Мне сказали, мистер Фредерик Харли ежедневно осаждает его с просьбой более снисходительно отнестись к его ухаживаниям.

— Но это же ужасный человек! — воскликнула Кларинда. — Как он смеет надеяться, что я могу подумать, что он станет моим мужем!

— Мужчины брачного возраста весьма самонадеянны, — сказала маркиза, — но расскажите мне, о чем вам вчера вечером говорил герцог Кингстон?

— Он не делал мне предложения — вы это имели в виду? — спросила Кларинда. — Я танцевала с его сиятельством дважды — или трижды? — и обнаружила, что он очень высокого мнения о себе.

— На это есть причины, — заметила маркиза, продолжая идти по лестнице.

— Почему? — спросила Кларинда.

— Его сиятельство, несомненно, самый завидный жених в нашей стране, — объяснила маркиза. — Его мать — принцесса королевской крови, поэтому у него особое положение не только в Букингемском дворце, но и во всех дворцах Европы. К тому же герцог самый крупный землевладелец в Англии. У него дюжина роскошных особняков, да и на него самого смотреть не противно.

— Он очень большой и чересчур властный, — тихо произнесла Кларинда.

— Если бы он сделал вам предложение, каким бы это было триумфом, — задумчиво произнесла маркиза. — Конечно, дитя, я не питаю на это особые надежды. Всякая честолюбивая мать охотится за герцогом с тех пор, как он закончил Итон, и, тем не менее, в тридцать пять он все еще холостяк.

— Может быть, он ждет, когда полюбит, — предположила Кларинда.

Маркиза рассмеялась.

— Гораздо более вероятно, что он ждет подходящую принцессу, — ответила она. — Как вы сказали, у герцога очень высокое самомнение. И все же я хочу склонить его к вашим ногам — только чтобы увидеть выражения зависти, злобы и ненависти на лицах всех женщин высшего света, у которых есть дочь на выданьи.

— Не думаю, что им придется тревожиться, — улыбнулась Кларинда. — Я совершенно уверена, что герцог пригласил меня танцевать вчера только из вежливости.

— Возможно, вы чересчур скромничаете, — сухо заметила маркиза. — Все присутствующие в один голос утверждали, что вы самая прекрасная дебютантка, и не только этого сезона.

— Это все потому, что вы выбрали мне такое чудесное платье, — сказала Кларинда. — Если бы они видели меня в старой одежде, которую мне приходилось носить дома, они бы не были столь восторженными.

Маркиза ничего не сказала до тех пор, пока они не поднялись до площадки, где она оценивающим взглядом оглядела девушку.

Одетая по самой последней моде, в платье из муслина, плотно облегающее ее стройное тело, с лифом, отделанным голубыми лентами, прикрывающими ее небольшую грудь, и с такого же цвета атласными лентами и перьями на шляпе с высокой тульей, Кларинда была почти неправдоподобно красива.

— Как вы думаете, — тихо произнесла девушка, отводя глаза от маркизы, — его светлости понравился бал?

— По-моему, мой внук чрезвычайно успешно справился с ролью хозяина, — ответила маркиза.