Поэтому они проскользнули в лимузин и всю дорогу на ранчо препирались. Бру помог Пенелопе выйти из машины и подняться по широким ступенькам на веранду, где они теперь и стояли, продолжая спор, начавшийся еще в отеле.

— Почему ты такой… упрямый? — воскликнула Пенелопа, поправляя растрепавшиеся волосы. — Такой… такой… — ее голос становился все громче, — бестолковый?

Схватив ее за руку, Бру повернул ее к себе так, что Пенелопа едва не упала. Пожалуй, она несколько перестаралась. У него есть веские причины, чтобы уйти из «Брубейкер интернэшнл», и она их знает.

— Ладно, леди, — яростно прорычал Бру, сверкая глазами. — Хотите, чтобы я превратился в того, кем быть не хочу? Отлично. Но только сначала вы поедете со мной на пару дней на выгоны, пересчитывать скот. И, — его глаза сузились и впились в нее, — если после этого вы скажете, где мне там, черт возьми, хоть раз понадобятся ваши дурацкие манеры, я буду счастлив пройти весь ваш курс.

— Договорились! — выпалила Пенелопа, сама не понимая, что заставляет ее пойти на это безумие.

Воскресенье в доме Брубейкеров всегда было праздником. После утреннего посещения церкви — несколько автомобилей отвозили всех туда и обратно — семья садилась завтракать во дворе позади дома. Пенелопе было весьма лестно присоединиться к этой семейной трапезе, вошедшей в традицию, еще когда семейство Брубейкеров было не так велико.

Просторное кирпичное патио, украшенное подстриженными кустами в ящиках, розами и самыми разнообразными фонтанами и фонтанчиками, служило неизменным местом завтраков на свежем воздухе. На столе, покрытом белой скатертью, стояло бесчисленное количество блюд, доселе Пенелопой не виденных. Ей страшно было даже прикасаться к ним. Через густую зелень окружавших дом деревьев пробивалось солнце, и дворик напоминал райский сад.

Мисс Кларисса утверждала, что хотя бы по воскресным дням за завтраком она может добиться от своей семьи относительно цивилизованного поведения. Здесь ее дети демонстрировали свои наилучшие манеры.

Мисс Кларисса провела Пенелопу к дальнему концу стола и усадила прямо напротив Бру.

— Дорогая, я так рада, что вы с нами, — мелодичным, певучим голосом сказала она. — Пэтси все еще в Европе, учится танцам, и мне так приятно, что за нашим столом есть красивая девушка.

— Спасибо, — пробормотала Пенелопа, наклоняя голову. Она чувствовала на себе взгляд Бру, но у нее не хватало смелости посмотреть на него в ответ. Все из-за того поцелуя на вчерашней вечеринке. И в лимузине, по пути домой. И на пороге. И, конечно, у дверей ее спальни. Ей пришлось собрать все свои профессиональные навыки, чтобы все-таки вырваться из его теплых рук и ретироваться в комнату. Поморщившись, она села. Он, конечно, подумал, что она сошла с ума. Особенно учитывая, как она отвечала его губам. Пенелопа бросила быстрый взгляд на Бру.

Он смотрел на нее не отрываясь. Ласково улыбался. От этой улыбки, украшавшей его и без того красивые губы, у нее по спине побежали мурашки. Он лениво изучал ее лицо, а когда румянец выдал ее смущение, ямочки на щеках Бру стали еще заметнее.

— Всем доброе утро, — гулко прогремел Большой Дедди, входя в окружении по меньшей мере полудюжины своих младших отпрысков и занимая место во главе стола. Когда все собрались и расселись, Большой Дедди прочел молитву и повернулся к гостье, закладывая за ворот полотняную салфетку: — Очень рад, дорогая Пенелопа, что вы справляетесь. Надеюсь, сегодня мы увидим, как Бру применяет свои навыки поведения за столом. — Подняв брови, патриарх семейства в упор посмотрел на Бру.

Бру легкомысленно ухмыльнулся Пенелопе.