– А особенно – ее приданое, – презрительно добавил Малкольм.

– Возможно, – согласился Генри. – Однако, Малкольм, до сих пор мой брат добивался всего, чего хотел. Думаю, так будет и с Джейми. И намерения его вполне честны. Он не хочет играть с ней; не собирается переспать и бросить…

– Серрей! – воскликнула шокированная Френсис.

– Он твердо решил жениться, – продолжал, как ни в чем не бывало, Серрей. – Джейми будет принадлежать ему – пока смерть не разлучит их.

Здравый смысл приказывал Малкольму молчать; сердце – обрушить на Эдварда самые страшные из известных ему проклятий. Наконец Малкольм избрал средний путь.

– Я не верю тебе, Серрей, – заговорил он. – Ты говоришь сейчас, как старший брат, но не как светский человек, не как ученик великого гуманиста, не как ученый, привыкший отыскивать истину, и, уж конечно, не как поэт. Это не твои слова, Серрей. Валяй дурака перед посторонними, но ни я, ни твоя жена тебе не поверим.

Граф усмехнулся; его жена отвернулась, стараясь скрыть улыбку.

– Думай что хочешь, Малкольм Маклеод. И можешь катиться к черту со своими догадками. Я говорю правду.

– Ты просто пересказываешь слова брата!

– Ну что ж, значит, мой брат говорит правду. Он высоко ценит Джейми и относится к ней с уважением.

– Ценит? А ты уверен, что он достаточно умен, чтобы оценить ее остроумие? Достаточно учен, чтобы оценить ее образование? Наконец, достаточно терпим, чтобы оценить ее душевную широту? – Малкольм взглянул Серрею в лицо. – Едва ли ты сам веришь, что Эдвард заслуживает такой жены. Вспомни свои собственные стихи:

Ты сказал это о своей жене, но, думаю, те же слова можно отнести и к Джейми!

– Никому другому я бы в этом не признался, – помолчав, ответил Серрей, – но тебе, старому другу, скажу, что думаю. Ты прав: Эдвард и мизинца ее не стоит.

«Еще бы! – подумал Малкольм. – Ведь даже я не стою ее мизинца – что уж говорить о нем!»

Снова послышались звуки музыки: концерт продолжался. Зал затих: Малкольм вновь устремил восхищенный взгляд на свою возлюбленную.

– Собираешься вызвать его на поединок за руку Джейми? – спросил Серрей, едва окончилась песня. Френсис деликатно притворилась, что не слышит.

– Думаю, это мое личное дело.

Серрей поднял кубок к губам.

– Будь осторожен, Малкольм, – тихо произнес он. – Мой братец не любит играть по правилам. Я не хочу, чтобы твоя голова болталась на шесте в Норвиче только оттого, что ты недооценил Эдварда.

Малкольм, улыбнувшись, кивнул.

– Увы, я слишком хорошо знаком с методами твоего брата. Поэтому могу только согласиться с тобой.

Дети снова запели, и разговор прервался. Малкольм не сводил глаз с Джейми. Он знал, что Эдвард никогда не решится на честный бой. Но трусливый англичанин – это не самое главное препятствие. Бороться с ним будет нетрудно, гораздо труднее убедить Джейми в своей любви.

Глава 25

Осматривая своего пациента, мастер Грейвс довольно улыбался и качал головой. Малкольм на редкость быстро поправлялся: трудно было поверить, что каких-нибудь две недели назад этот человек находился на грани смерти. Врач вручил Малкольму бутылочку целебного снадобья – для того чтобы скорее затянулись рубцы на груди; а затем, отослав ученика, поинтересовался, нет ли у пациента каких-нибудь вопросов.

Малкольм молча покачал головой. Он не верил, что даже самый искусный врач может вылечить сердечные раны.

Дружески попрощавшись, собеседники разошлись.