Борис Александрович с остервенением продолжал крутить мясорубку. Он любил котлеты, но ненавидел всякую кухонную работу. Сколько раз, тупо занимаясь мытьём посуды, мечтал о том, чтобы пожить хоть недельку в одиночестве. Семейная жизнь превратила его в какое-то приложение к желаниям жены и дочери.

«Ну, ладно, дочка может замуж выйдет, а эту-то куда деть?» — с раздражением размышлял он, не видя для себя никакого выхода из тупика.

В третий раз пришлось развинчивать мясорубку и ножом соскребывать жилы, намотавшиеся на винт. В кухне неожиданно появилась Нелли. В руке она держала скрученный журнал с кроссвордами и, размахивая им, как дубинкой, резко заявила:

— Нам нужно поговорить!

— Нашла время! — Борис Александрович отмахнулся от неё большим кухонным ножом.

— Мне придется кое в чем тебе признаться.

— Валяй, — процедил сквозь зубы Борис Александрович, сдерживаясь, чтобы не послать её подальше.

— Наша дочь выросла.

— Неужели?

— Она закончила школу. Впереди вся жизнь. А что у нас?

— Котлеты, — вздохнул Борис Александрович, не понимая, куда она клонит. Разговоры о дочери возникали редко, поскольку он давно отошел от вникания в её девичьи проблемы.

— Я не хочу больше так жить! — вдруг сорвалась на крик Нелли Ивановна и с размаху хлопнула журналом по мясорубке.

Борис Александрович вздрогнул, таких эмоций в их семье не наблюдалось.

— О чем ты?

— Мы должны расстаться! — выпалила Нелли Ивановна.

Последний раз Борис Александрович обалдевал от услышанного, когда его признали негодным к армейской службе. Тогда голову снесло от непонимания — радоваться или горевать. Сейчас же зачем-то взмахнул ножом, словно стараясь отсечь ненужное.

Нелли Ивановна с криком отскочила к холодильнику.

— Не делай этого! Я всё объясню! — взгляд магнитом притягивался к окровавленному кончику ножа. Его острие в любой момент могло войти в её дрожащее от напряжения тело.

— Что случилось? — поведение жены испугало Бориса Александровича.

— Я от тебя ухожу. К любимому человеку!

— Откуда он?

— Какая разница!

— Откуда взялся… ты же всё время дома… — Борис Александрович не мог представить, что существуют еще какие-то мужчины.

— Ты его не знаешь, убери нож.

Только в эту минуту Борис Александрович осознал, что вооружен.

— Ах, ты, — замахнулся он.

— Не убивай меня!

Такой романтический поворот вдохновил Нелли Ивановну. Она грохнулась на колени и с искренностью кающейся грешницы, выпалила:

— Его зовут Жора… Георгий… Он любит меня. Умоляет, чтобы ушла к нему…

— Так иди, — пожал плечами Борис Александрович и бросил нож в мойку. Котлет ему перехотелось. Нежданно-негаданно сбылась мечта. Искоса кинул удивленный взгляд на жену. «Неужели это кого-то еще возбуждает? Хотя, черт его знает, у самого же иногда встает».

Нелли Ивановну оскорбила будничная развязка кровавого конфликта.

— Ты не понял, — сказала она, поднимаясь с колен. — У меня есть любовник! Неужели не врубаешься?

— Я ему не завидую, — Борис Александрович явно не тянул на Отелло. — Забирай вещи и вали куда хочешь.

Не так представляла Нелли Ивановна сцену признания. Но в этот момент раздался звонок телефона. Она взяла трубку. Очень захотелось, чтобы это был Жора. Незнакомый женский голос сообщил, что их дочь, Ада Нелидова, находится в больнице. В неё попала молния, но сейчас здоровье девушки в безопасности и её можно забрать домой.

— Какая молния? Вы в своём уме? — возмутилась Нелли Ивановна.