«Это всё голод. Просто голод», — уверял он себя. Против собственной воли Лайел впился глазами в её шею. Пульс девушки опять бешено колотился. Его рот увлажнился, как и в прошлый раз.

Амазонка склонила голову на бок, изучая мужчину. Её гнев, похоже, улетучивался.

— Ты бледнее, чем обычно. Почему?

— Возвращайся к своим новым друзьям, — огрызнулся вампир так же ядовито, как и Тагарт. Он не хотел, чтобы она подмечала подобные вещи о нём. Особенно, такие тонкие вещи, которые обычно подмечают только любовники. Он не хотел, чтобы она вообще о нём беспокоилась.

Вторая бровь амазонки присоединилась к первой, и они упрямо сжались.

— Мне нравится место, где я сейчас нахожусь. Хочешь, можешь уйти сам.

Он не хотел. Его ноги приросли к земле. Эта женщина… притягивала его, занимала его мысли по причинам, которые никак не были связаны с его жаждой крови и голодом.

Вот. Он сознался в этом без каких-либо оговорок. Он всё ещё ненавидел эту мысль всеми фибрами души, по-прежнему собирался противиться этому, но больше не мог отрицать её влияния на себя. Он хотел быть рядом с Делайлой.

Почему она, после стольких лет?

Почему сейчас?

— Если тебе нужна кровь, — сказала амазонка, проигнорировав то, что он не ответил на её вопрос, — возьми мою.

Более заманчивого предложения ему ещё не делали.

— С чего вдруг ты предлагаешь подобное?

Она пожала плечами, стараясь держаться обыденно и выглядеть искренне. Однако, от волнения её фиалковые радужки потемнели до глубокого лилового цвета.

— Почему? — настаивал он.

Полные красные губы упрямо сжались в тонкую линию.

Он сглотнул. Такие сочные, такие красные, как спелые плоды.

— Мой ответ «НЕТ», и не важно, какие у тебя там причины, — отрезал вампир.

Но потребность пить из неё, и только из неё, была настолько сильной, что казалась почти не контролируемой.

Сузив глаза, Делайла шагнула к нему.

— Ты пришёл меня убить, а я предложила тебе кровь. Я больше не потерплю подобного отношения к себе, этой необъяснимой ненависти.

Прекрасная позиция.

— Я целился не в тебя, — признался Лайел.

— Лжец.

— Ты всегда подвергаешь сомнению мои заявления именно тогда, когда я говорю правду.

Он всё равно признался бы ей, так или иначе.

Делайле не удалось скрыть удивления, и щёки сами собой окрасились волнительным розовым цветом.

— В кого тогда?

— Не имеет значения. Я этого не сделал.

От отвращения к самому себе он был готов удавиться.

Лицо амазонки озарилось пониманием. Интересно, что именно она поняла, как ей показалось?

— Тебя тут не должно быть, — сказала Делайла. — Шпионить для твоей команды — это просто трусость.

— Перестань. Ты сама мечтаешь только об одном, как бы оказаться на другой стороне острова, и подслушать, о чём сговаривается моя команда. Кроме того, мне нет нужды шпионить, чтобы тебя победить. Я положил тебя на лопатки, помнишь?

Как только эти слова сорвались с его уст, воспоминание о том, как она положила его самого на лопатки, молнией вспыхнуло в памяти. Её ноги, оседлавшие его, её лоно, такое близкое, что нужно было лишь поднять голову, чтобы попробовать её на вкус.

Делайла, очевидно, тоже вспомнила.

Её зрачки расширились, и она вся, не только её очаровательные щёчки, залилась румянцем до самых ключиц. Шагнув ещё ближе к вампиру, она пробежала кончиком языка по губам.

— Остановись, — скомандовал он, хотя и сам чуть сдвинулся ей на встречу. Ох, этот язычок…

— Я не могу, — выдохнула амазонка со стоном.