– Или взять хотя бы Питирайджа, – продолжал Гримсби.

– При чем тут я? – возмутился полковник, словно внезапно очнувшись.

– Почему то вас никто ни в чем не подозревает.

– Да, правильно, – вмешался в разговор Виклов. – Его алиби основано на показаниях лорда Питера и Далтона, а кто может поручиться за всех троих?

Питирайдж поднялся и гневно вытаращился на Виклова, выронив при этом монокль.

– Послушайте, Виклов. Вы что, ставите под сомнение мое слово?

– У вашей версии этой истории очень сомнительный привкус, – усмехнулся Виклов. – Вы вполне имели возможность застрелить графа, и теперь, когда дело сделано, вам не придется отдавать его светлости карточные долги. Лицо Питирайджа потемнело.

– Вы… ублюдок!

– Что, не нравится, Питирайдж? Скажу больше – у вас были причины убить Онорию, потому что, очень может быть, она видела, как вы прикончили ее мужа!

– Это нелепо! – воскликнул Такстон. – Полковник никак не мог убить Онорию. Что же касается лорда Фестлетона, то…

Такстон замолчал: до него внезапно дошло, что Питирайдж и в самом деле мог застрелить графа. Он недоумевал, почему прежде эта мысль ни разу не приходила ему в голову. Из ступора его вывел громкий звук выстрела.

Такстон подскочил, быстро обернулся и недоверчиво уставился на Питирайджа, сжимавшего в руке дымящийся револьвер.

Виклов лежал на полу, на его рубашке, прямо напротив сердца, расплывалось красное пятно. Кто то из служанок вскрикнул.

– Меткий выстрел, – удовлетворенно констатировал Питирайдж, – если позволительна такая нескромность.

Мазервел, до этого склонившийся над телом, выпрямился.

– Смертельный выстрел, вы хотите сказать. С ним покончено.

– Он это заслужил, подонок, – заявил Питирайдж. – Посмел выдвинуть против меня такие обвинения! Я не мог стерпеть.

Такстон, словно лишившись дара речи, перебегал взглядом с полковника на его жертву.

– Вы… Вы…

– Что вы там лепечете? – Питирайдж убрал револьвер в карман. – Хотите высказаться – говорите, старина.

– Вы… убили  его!

– Чертовски верно подмечено. Полковник снова сел и скрестил ноги. Он, казалось, совершенно успокоился.

– По крайней мере, в этом убийстве нет никакой тайны, – заявил Мазервел. – Ну, милорд, мы ждем продолжения.

– Как?

– Пожалуйста, продолжайте.

Такстон ошеломленно смотрел на инспектора.

– Продолжать… Вы что, не собираетесь ничего предпринимать?

– В каком смысле?

– Господи, что значит – в каком? Вы хотите сказать, что не намерены арестовать полковника?

– Ах, это. Ну, его же спровоцировали.

– Спровоцировали?

– Ну да. Виклов выдвинул против него совершенно нелепые обвинения. Вы ведь по прежнему не отказываетесь от своих показаний насчет того, что полковник был с вами, когда раздались выстрелы?

– Постойте! Мы никогда этого не утверждали. Я говорил лишь, что он был с нами, когда мы обнаружили тело. Если уж на то пошло… – Такстон повернулся к Питирайджу, встретился с холодным взглядом его глаз и… отвернулся. – Ну… Я, наверно, ошибся…

– Пожалуйста, продолжайте, милорд.

– Что? А, да. Да.

Дафна Пемброук внезапно поднялась, бросила на пол сигарету и раздавила ее подошвой.

– Ох, все это мне уже надоело. Ну, я убила Онорию. Джеффри прав – она была настоящая ведьма, а мы с Джеффри собирались пожениться, и нам нужны были ее деньги.

Это заявление застало Такстона врасплох.

– Вы убили леди Фестлетон?

– Да, так оно и было, – сказал Баллифантс.