Клим молчал. Он лежал с закрытыми глазами, кусая от боли губы. Силен парень…

– Я мог сейчас поспрашивать тебя, с какой стати вы на меня напали. И ты рассказал бы мне все, как на духу.

Можешь в этом не сомневаться. Но мне просто жалко тебя. Ты попал в дурную компанию, Клим. Если ты не глупый человек, то подумай над этим. У тебя будет время, пока не заживет рука. Много времени. Будь здрав…

С этими словами я распрямился и сделал то, что намеревался сделать по выходу из кабаре, да мне так некстати помешали, – быстро перешел на другую сторону улицы.

Глава 9

Улицу я перешел, но брать такси не спешил. Во-первых, меня интересовало дальнейшее развитие событий возле "Латинского квартала", а во-вторых, я все-таки продолжал лелеять надежду поговорить с несравненной Илоной Лисс тет-а-тет.

Да и выбора иного у меня не было, как расставить точки над "i". И как можно быстрее, потому что от моей поворотливости напрямую зависела продолжительность собственной жизни. Ни больше, ни меньше. В этом я теперь был уверен на все сто.

Змеиное гнездо зашевелилось очень быстро.

Сначала на улицу важно выплыл швейцар – мужик в красном кафтане с галунами и длинной бородой, похожий на хрестоматийного купца – и принялся сморкаться. Постепенно его глаза привыкли к скудному уличному освещению, и швейцар, наконец, увидел тела парней и Клима (видимо, тот потерял сознание, так как не двигался), лежавшие неподалеку от входа.

Нужно отдать ему должное – он среагировал мгновенно. Швейцар юркнул в свою норку так шустро, словно ему было не больше шестнадцати лет.

Спустя минуту-две выбежала охрана. Среди них я заметил и рябого Григора. Общими усилиями они привели в сознание моих противников и Клима. Парни, которым я намял бока, вошли внутрь "Латинского квартала" своим ходом, а Клима внесли на руках.

Похоже, он был в шоке. Я мысленно ему посочувствовал. И не более того. Жалость в таких случаях – лишнее чувство. Поднимая руку на человека, всегда нужно быть готовым получить сдачу. Рано или поздно.

К слову, Климу здорово повезло, хотя ему об этом не было известно. Сегодня он родился во второй раз. В другое время и при иных обстоятельствах я просто убил бы его. Без малейшего сожаления и моральных терзаний.

Вот такой я нехороший человек…

Я спрятался в подъезде дома напротив кабаре. Металлические двери парадного входа имели цифровой замок, но толку от него было мало, так как никто из жильцов не удосужился смазать защелку, и ее заело, а потому подъезд на мою удачу оказался не запертым.

Это был очень удобный наблюдательный пункт. Главный вопрос заключался в том, сколько мне придется здесь проторчать. Кабаре работало до утра, и когда я подумал, что как минимум пять часов буду томиться в ожидании неизвестно чего, мне стало очень неуютно.

Меня мог ждать неприятный сюрприз. Я надеялся, что Илона уедет на такси и тогда я мог бы перехватить певицу возле ее дома.

Но нельзя было сбрасывать со счетов и вариант, при котором девушку увезут на транспорте "Латинского квартала" и с охраной. Тогда мои бдения будут выглядеть дилетантскими и даже смешными.

И все равно у меня не было иного выбора, как терпеливо дожидаться неизвестно чего – скажем так. Уж больно подозрительным заведением оказалось кабаре. Мне казалось, что именно здесь можно найти ответы на интересующие меня вопросы.

Впрочем, не исключено, что я ошибался…

Как же томительно долго тянется время, когда сидишь в засаде! Теперь я понимал, почему в службу наружного наблюдения производился такой тщательный отбор. Как совместить силу, выносливость, неутомимость и горячность юности с меланхолической флегмой и терпеливостью преклонных лет?

Часы тикали, я ждал.