Я не слишком одобрял идею обменять свободу на ликеро водочный, спаси Господи, завод, но Даву было виднее. Хотя на его месте я бы не женился на Агате Полянской, даже если бы в меня вкачали всю продукцию этого завода разом.

Но Дав мыслил иначе. Что неудивительно, ибо мы абсолютно во всем были очень разными. Начиная от внешности и заканчивая характером.

Зато я знал его, как никто. А он – меня. И потому я был уверен сейчас, что эта девчонка пришлась бы Штерну по вкусу.

Вот только она была какая то зажатая. Но это дело поправимое.

– Торопишься куда то? – окликнул я Машу, когда та, надев туфли, сделала попытку припустить прочь. И это после всего, что было между нами под деревом!

– Мне… работать надо! – заявила она.

Вот это правильно! Для того ее сюда и позвали, чтобы хорошенько отработала. Однако, глядя на нее, меня снедало сильное подозрение, что от этой самой работы она надеется удрать. Ну уж нет, этого я допустить не мог! Напрасная трата денег – это не по уставу. Финансист я или где?

– Считай, что твоя работа – это я, – растянул я губы в лучшей из своих улыбок. – Пошли, угощу тебя коктейлем.

И, пока эта любительница падать на беззащитных мужчин без объявления войны не дала деру, взял ее за локоть и повел в сторону дома.

– Что предпочитаешь – Кровь дьявола или Развратную киску? – поинтересовался я, подзывая официанта.

Маша вытаращилась на меня так, будто уже выпила и то, и другое, разом.

– Развратную… что?

– Киску, – напомнил я невозмутимо. – Я понял твой выбор.

Взяв с подноса эту самую «Киску», я протянул бокал Маше. Та отрицательно замотала головой.

– Мне на сегодня хватит.

Как интересно! То есть выпить она уже успела. Неужели именно это вино ее загнало на то дерево? Странная реакция. Вообще то, предполагался несколько иной эффект, но жаловаться было грех. От ее фееричного падения до сих пор ходить было неловко.

Пожав плечами, я поставил бокал на столик и спросил:

– А как тебя, кстати, занесло вообще на дерево?

Она замялась. Я прищурился, заподозрив что то неладное. Так так, разве с того дерева не открывался вид на комнату Штерна?

– Ничего не говори, я все понял, – я состряпал трагичную физиономию. – Ты шпионила за Давидом!

Ее лицо, как и лица прочих стриптизерш, было спрятано под маской. Однако это не помогло ей скрыть упавшую челюсть. Значит, я попал в точку.

– Ты уронила мои… кхм, надежды, – кашлянул я, глядя на то, как эти самые надежды опадают под моей одеждой. Конкретнее говоря, нижней ее частью.

– Я не шпионила! – горячо запротестовала Маша. – Я… спасала кошку! Вот.

– Спасла? – поинтересовался я с ухмылкой.

– Не успела. Ветка обломилась.

– Бедная киска, – от души посочувствовал я.

Маша смутилась. Это я понял по тому алому цвету, в который окрасилась ее грудь.

– Вот ты где, – раздался рядом знакомый голос и Давид Штерн собственной персоной нарисовался тут же. Грудь Маши заалела еще сильнее.

– Смотри, какую крошку я тебе отловил, – кивнул я на богатство четвертого, по меньшей мере, размера. – Причем отловил в буквальном смысле.

Взгляд Давида лениво прошелся взглядом по всей фигуре девчонки, пристально оценивая. Ну типичный маркетолог!

– Пусть станцует, – приказал он, присаживаясь на диван. – Мне нужно расслабиться.

Если Даву требовалось расслабиться, значит, звонила Агата.