— Кларисса, милая!.. Мужчины, они такие… В общем, мы предпочитаем завоевывать женщин, это гораздо интереснее. Мы любим то, что называется погоней.

Наморщив лоб, девочка пыталась уяснить смысл услышанного. Потом спросила:

— Так, значит, если бы я побежала, вы бы погнались за мной?

— Да!

— И вам это понравится?

— Да, конечно.

— Ладно… Как хотите. — Кларисса вздохнула, всем своим видом показывая, на какие жертвы способна ради любви. — Так в каком направлении мне лучше бежать?

У Чарли глаза на лоб полезли.

— Господи, Кларисса, я же употребил метафору!

— Какую метафору?

— Пример, — пояснила Чарли. — На самом деле я не собираюсь гоняться за тобой по лесу. Я хотел сказать, что ты должна делать вид, будто равнодушна ко мне.

— Но вы же мне нравитесь!

— Я знаю, просто не стоит это показывать. Тебе следует игнорировать мои ухаживания, избегать меня — словом, скрывать свои чувства.

— А что тогда сделаете вы?

— Я? Буду продолжать любоваться тобой, только издалека.

— Издалека? — Клариссу явно не устраивал такой вариант.

— Так принято в обществе, — объяснила Чарли. — Это считается более романтичным.

— Романтичным? — спросила девочка.

— Да. И я буду сочинять стихи о своем бедном, разбитом сердце.

— И посылать их мне?!

— Нет. Я не слишком силен в поэзии и боюсь, что они получатся корявыми и нескладными. Поэтому я буду писать их, а потом рвать бумагу в клочья и бросать в огонь, еще больше терзаясь и страдая.

— Не надо страдать! Я не хочу этого, Чарлз.

— Священник в нашем приходе говорил нам, что страдание очень полезно для души человеческой. — Чарли взяла Клариссу за руку и повела к опушке леса.

Всю дорогу девочка молчала, видимо, обдумывая дальнейшую линию поведения.

— Ох, ну если вы действительно думаете, что так будет лучше… — проговорила она уже у самой опушки.

— Я в этом просто уверен, — перебила Чарли, надеясь, что с обсуждением «любовной» темы покончено. — Только обещай мне даже близко не подходить к молодым людям по имени Джимми или Фредди.

— Хорошо, Чарлз.

— Вот и умница. — Чарли окинула взглядом лужайку. — Кажется, никто не смотрит в нашу сторону. Ты возвращайся к брату, а я выжду немного и присоединюсь к вам, не привлекая к себе внимания.

— Хорошо, Чарлз.

Кларисса зашагала к лужайке, а Чарли прислонившись к стволу, с облегчением вздохнула.

Весь день лорд призывал себя не думать о брате Бет, однако у него ничего не получалось. Еще утром, когда юноша спустился в столовую, сверкая ослепительной улыбкой, Радклифф понял, что его снова влечет к нему, влечет неудержимо. За завтраком лорд предложил обсудить последние политические новости и немало удивился острому уму мальчишки. Поначалу все оживленно беседовали, но потом их пальцы случайно соприкоснулись — они одновременно потянулись к мармеладу, — и лорд вдруг почувствовал, что все его тело словно пронзило разрядом молнии.

Ралклиффу казалось, что он сходит с ума. Разве такое возможно? Один день он без ума от брата, а в другой — влюбляется в сестру! И ведь прежде ему никогда не доводилось испытывать влечение к мужчинам. В конце концов лорд пришел к выводу, что лучше всего держаться от близнецов на некотором расстоянии. И, отправляясь на пикник, решил предоставить брату и сестре полную свободу.