Было слишком темно, чтобы многое разглядеть. Комната была пустой, как и остальные помещения в доме, но Кэми видела спадающую серебристую штору, блестящую в углу. Когда она приблизилась, Джаред шел позади нее, то увидела, что это огромный клубок паутины, бледноты, свисающей с потолка, покрытого тенями. Ногой Кэми ударилась об металлический край. Она споткнулась, но удержалась на ногах, а затем опустилась на колени.

— Кэми, все нормально? — спросила Анджела, стоящая в дверном проеме.

— Она в порядке, — проговорил Джаред в тот момент, когда Кэми сказала: — Я в порядке. Просто кое-что нашла.

— У тебя нет необходимости за нее отвечать, — рявкнула Анджела. — Она умеет разговаривать.

— Я в курсе, — сказал Джаред. — Я просто знал, что с ней все нормально, поэтому и ответил тебе. Я всегда знаю как она.

На металлическом квадрате в полу имелись рубчики, намекающие на странные фигуры. Кэми провела по ним пальцами, обнаружив, что квадрат разделен на четыре части. Она хотела поднять голову с просьбой посветить, когда слабый зеленоватый свет коснулся металла. Джаред стоял над ней с включенным телефоном, любезно указывая вниз экраном.

Металл был покрыт черной патиной, напоминающей старое масло. Под грязью виднелись дом на холме, скопление деревьев, женский профиль, похожий на профиль на старинной монете, и квадрат, выглядящий пустым. Но затем Кэми ногтем поковыряла покрывающую его черноту, открывая что-то мерцающее синим.

Под изображениями были написаны слова на латыни. Кэми узнала в них герб Линбернов. Она узнала и девиз Линбернов и слышала голос Эша, переводящий фразу: Нас ни сжечь, ни утопить.

Кэми посмотрела на черные частички под своими ногтями. Под светом от экрана телефона они выглядели коричневыми и красными. Нас ни сжечь, ни утопить, говорили Линберны, но все умерли.

Она знала, как выглядит засохшая кровь.

Глава 27

В ТЕНИ ПОМЕСТЬЯ

Кэми знала два способа, которыми можно выяснить, почему девиз Линбернов был выгравирован на металлической плите в чужом доме. Первый — от самих Линбернов, так что Кэми отправила Джареда обратно в Ауример. Она подумала, что они скорее поговорят с одним из своих, чем с Кэми, появившейся с блокнотом и словами:

— Слышала, вы — чародеи. И каково же это?

Другим способом было обращение к жителям Разочарованного дола. Мама Кэми создала заклинание с Розалиндой Линберн. Отец Холли произносил имя Линбернов, словно взывал к какой-то страшной силе. Дороти Каннингем из библиотеки сказала, что не доверяет Линбернам, а Никола Прендергаст просила Линбернов о помощи в ночь своей смерти.

Когда Холли отправилась домой, а Анджела и Кэми разделились, чтобы опросить большее количество людей, Кэми поняла, что не ходила по своему городу с тех пор, как умерла Никола. Она обогнула ощетинившийся лесом Пастуший Угол, кивнув прогуливающейся семье, с детьми которых она сидела. Она спустилась вниз по золотистой Хай-Стрит, посмотрев вверх на крышу «Колокола и Тумана», где на ветру спокойно вращался флюгер в виде женской головы. Эмбер Грин, которая работала там официанткой, протирала столики снаружи и дружелюбно кивнула Кэми.

У Кэми было ощущение, что кто-то ее преследует, их тень на ее спине, но она не решалась обернуться и встретиться с ними лицом к лицу. Ей потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что сам Разочарованный дол был падающей на нее тенью, прямо как поместье, отбрасывающее тень на город.

Кэми никогда не любила, но и не ненавидела свой городок больше, чем любила или ненавидела свою обувь. Иногда Разочарованный дол был комфортным, чем-то, хорошо ей подходящим; иногда он был неудобным, заставляя ее чувствовать себя слишком странной, чужой или амбициозной.