Яри Фагерстрём вспомнил, что тачку он увел с улицы Ууденмаанкату. Он планировал покататься на ней пару дней, а затем «забыть» где-нибудь в овраге. По мнению Яри, опасно было пользоваться одной и той же машиной слишком долго. Здорово было бы послезавтра расколотить ее о сосну или спустить в карьер. Яри обожал избавляться от машин. Нююссёнен же должен был быть ему благодарен за халявную поездку, а не ныть по поводу краденых тачек.

На заправке в Хармисто приятели затарились дюжиной бутылок пива средней крепости и заправили тачку десятью литрами бензина. Пока продавец заправлял машину, Пера спер с табачной витрины пять пачек сигарет. Ему помог Яри, который начал так вопить возле мясного прилавка, чтобы ему дали нарезки, что кассирша бросила кассу и кинулась его обслуживать. В машине Пера расстроился, так как второпях натырил сигарет не той марки.

Кауко Нююссёнен вспомнил, что они забыли купить бабуле цветы. Обычно он всегда привозил тетушке цветы или, на худой конец, шоколадку. Каке считал себя в определенной степени джентльменом. А джентльмены не являются в гости к женщинам с пустыми руками.

Яри Фагерстрём притормозил у заброшенной железнодорожной станции. Вдоль дороги тянулись заросли шиповника. Яри вытащил из кармана стилет и срезал пару колючих веток с куста.

— Черт возьми, вот те и роскошный букет!

Они покатили дальше по извилистой проселочной дороге к дому Линнеи. Машина на такой скорости въехала во двор хутора, что из-под колес полетели камни, напугав кошку до полусмерти. Впрочем, животине еще повезло, что она не оказалась у приятелей на пути.

Кауко Нююссёнен протянул испуганной Линнее Раваске колючий букет и представил своих спутников. Яри Фагерстрём и Пертти Лахтела стояли, сунув руки в карманы, но, получив тычок от Каке, догадались подать старой полковнице руку.

— Где тут у вас холодильник? — поинтересовался Пера с пакетом пива в руках.

Они зашли в дом, состоявший из одной комнаты и кухни. На стенах — выцветшие обои в цветочек. Из мебели — старая двуспальная кровать, предназначенная для более просторных помещений, широкий кожаный диван и два кресла. На большее места не хватило. На окнах — кружевные занавески, тоже прибывшие сюда из городской квартиры, в которой Линнеа когда-то жила с мужем.

Пера запихнул пакет с пивом в холодильник. Вернувшись в комнату, он выразил удивление по поводу того, что в холодильнике не нашлось ничего перекусить. Из съестного там обнаружились только старая сухая селедка и банка с кошачьим кормом. Пера проголодался и живо интересовался информацией о том, где госпожа хранит продукты, может, в погребе?

Линнеа Раваска запричитала, что у нее не хватает денег на еду, но она может сварить кофе.

Кофе никому не хотелось. Приятели заявили, что уже выпили сегодня кофе, но вот от булки к кофе они не отказались бы. Когда пиво охладилось, друганы приступили к трапезе. Они попихали в рот куски булки и запили все это пивом. Парни поинтересовались, сама ли Линнеа испекла булку, потому что с голодухи она им показалась очень вкусной. Линнеа ответила, что купила ее магазине, потому что пекарь из нее неважный.

— Из нас тоже, — загоготали гости.

Нююссёнен попросил приятелей выйти на минутку. У него был к Линнее приватный разговор.

Когда Лахтела и Фагерстрём выползли из избы, Линнеа спросила, что за люди эти друзья Кауко. Вид у них какой-то криминальный, уж не преступники ли они?

— Тебе, Кауко, не следовало бы водиться с такими людьми, — пожаловалась она.

— Не ворчи, Линнеа. С ними все в полном порядке, а, кроме того, они — мои приятели, а не твои. Ты пенсию-то получила?

Со вздохом старая полковница Линнеа Раваска достала из ридикюля конверт, который протянула племяннику своего покойного мужа. Кауко Нююссёнен разорвал конверт и вытащил пачку банкнот, которые тщательно пересчитал, прежде чем сунуть себе в бумажник.