— Проклятье, Ланс, — начал Вэл в раздражении, затем остановился с неохотным смешком. Наконец-то, хоть один раз Вэл, казалось, понял, что он шутит. Зато Ланс вдруг обнаружил, что не может улыбнуться.

— Возможно, фактически я не стрелял в нее, — сказал он. — Но…

Гнев исчез из глаз Вэла.

— Расскажи мне, что случилось, — мягко попросил он.

Ланс откинул голову на спинку стула, совершенно не желая воскрешать в памяти вечерние события. Как обычно, рассказ не выставлял его в лучшем виде. Но отказать святому Валентину не было никакой возможности. Это все его отцовские глаза священника, полные такой выстраданной мудрости, терпения и сочувствия.

Ланс поймал себя на том, что рассказывает Вэлу обо всем, что случилось после полудня, ровным невыразительным голосом. Как нашел Розалин, захваченную негодяем, ее удивительную веру в то, что она защищает Экскалибур, как она даже бросила меч в озеро, лишь бы спасти его.

Ланс рассказал брату все, умолчав только об одной маленькой детали: кто отправил его на поиски Розалин. Он не совсем понимал, почему так не желает говорить о Просперо. Возможно потому, что теперь меч вернулся, и Ланс надеялся никогда больше не увидеть своего беспокойного предка; возможно, потому, что знал, как расстроит Вэла то, что он упустил такую возможность.

В рассказе Ланса уже и так было достаточно разочарования, его неудача в поимке вора, ущерб, причиненный мечу Сент-Леджеров, а больше всего то, как «любезно» он обошелся с Розалин.

— Я вел себя с ней, как ублюдок, — пробормотал он. — Она была почти в шоке, а я даже не заметил. Я был слишком занят, проклиная ее за то, что она бросила меч в озеро, крича, какая она дура, раз верит в Экскалибур и заколдованное озеро.

— Но, с другой стороны, я всегда преуспевал в этом, — добавил он, с горечью искривив губы. — Разочаровывал людей, разбивал их мечты.

— После того, как Розалин так яростно боролась, чтобы защитить меч, полагаю, твоя Владычица Озера намного сильнее, чем мы думали, — сказал Вэл с легкой улыбкой. — Не подчинилась даже тебе, Ланс. Я уверен, она восстановится.

«Восстановится?» — подумал Ланс. От пули конечно, но от намного более глубокой раны, которую он нанес ей… В этом он не был уверен. Ланс вспомнил выражение опустошенности в ее глазах.

— В любом случае, — заключил он с глубоким вздохом, — это вся история. Или то, что я знаю о ней. Я все еще не имею понятия о том, как Розалин оказалась вовлечена в это дело, и как был поврежден меч.

Вэл потянулся через стол и поднял клинок, чтобы самому осмотреть кристалл. Его темные брови озадаченно нахмурились.

— Он выглядит так, как будто, тот, кто украл меч, специально отколол кусочек с мастерством ювелира.

— Зачем кому-то делать такие вещи?

— Я не знаю. Когда ты найдешь вора, лучше спроси у него.

— Если я когда-нибудь найду его.

— Так у тебя до сих пор нет никаких мыслей, кто может быть вором? — спросил Вэл.

— Нет, было слишком темно, и я был не достаточно быстр, чтобы поймать его. Все, что я знаю, это что он был примерно моего роста и телосложения. Возможно, немного выше.

Вэл колебался.

— Примерно… примерно как Рейф Мортмейн?

Когда Ланс бросил на него сердитый взгляд, он пробормотал:

— Прости.

— Ну, возможно, Розалин знает что-то, что поможет опознать мужчину, — сказал Вэл, кладя древнее оружие на стол. — Ты можешь спросить ее завтра, когда обсудишь приготовления к свадьбе.

Ланс нахмурился, думая, что ослышался, боясь того, что брат имел в виду.